Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

потери островитяне понесли в первый же сезонный перелет гаруд, практически сразу после переноса на острова. Степень опасности первопоселенцы оценили не сразу. Погибла целая группа, отправившаяся по берегу на разведку, четыре человека, почти в один момент.

— Когда они два раза в год летят над островом, небо становится черным, — покачал головой Эйнар, только вернувшийся в кают-компанию с перебинтованной рукой.

Нионила тут же придвинула мужчине тарелку с горячим борщом.

— А как же местная фауна? — спросила Ольга.

— Прячутся кто куда, дочка! Некоторые не успевают или прячутся неудачно. — Исландец махнул рукой в сторону берега. — Хорошо, что эти чудовища не задерживаются здесь надолго. Как правило, самые первые успевают схватить птицу или морского зверя. Отдыхают один день, выпивают пол-озера и летят дальше. Одна польза: удобрений после них много.

Казалось бы, полученный урок был усвоен крепко, но при осеннем перелете чудовища опять смогли унести двоих.

— Пробовали стрелять, но даже крупная дробь этих дьяволов не берет!

Ну так и прятались бы лучше! Леший толкал вас в спину, заставляя ходить в опасные дни по открытому пространству?

— А это ведь родные гаруды, волжские, — хмыкнул Маурер. — Те, что с Ганга, летят восточней.

— И присаживаются они на Британских островах, — продолжила Ленни. — Не позавидуешь: два раза в год англичанам достается.

— Одна птица здесь осталась, да вы ее видели, конечно…

Потеряв от нападений птиц шестерых, островитяне запретили всякое хождение при первых признаках опасности с воздуха. Но смерти с этим не прекратились.

Нет, акулы никакого урона группе не нанесли, хотя видели они тут и белую, и тигровую в местных вариациях. Два человека умерли, наступив на ядовитых тварей, прячущихся в морской воде ближе к скальным окончаниям «крыльев» пляжа. Местный скат-хвостокол, или морской кот, очень ядовит, здоровенный шипованный хвост обеспечивает большую рваную рану с застрявшими иглами и тяжелейшее отравление. Сложность в том, что этот гад частенько зарывается в песок.

В воду стали заходить только в обуви — в локалке нашлись привычные пляжные шлепки. И такая защита, опровергая известное обывательское правило, не помогала, лишь усугубляя ситуацию. Человек, обув эти тапочки, начинал чувствовать себя бессмертным и спокойно разгуливал по подводным камням в поисках добычи, где его поджидал морской еж. Обладая длиннющими «известняковыми» иглами, как сквозь масло прокалывающими ступни вместе с тапками, он стал еще одним страшным сюрпризом. Боль от прокола была такова, что для простой перевязки требовались трое, иначе пострадавшего было не удержать. В отсутствие в группе медика, как и средств спасения, во всех таких случаях аборигенам оставалось надеяться лишь на удачу. Но постепенно приноровились, набрали бесценный опыт.

— Сейчас мы уже заходим в воду босиком, — невесело усмехнулась присоединившаяся к обеду Хельга. — Знаем места и обитателей, их привычки, постепенно выработались правила. А в первое время бывали случаи отравлений после поедания пойманных групперов… У одного человека галлюцинации продолжались чуть ли не сутки.

Это у наших был Канал и возможность добывать любые справочники. А если такой возможности нет?

Слушая неторопливый рваный рассказ, который успела дополнять и маленькая Джона, я постоянно ловил себя на праведном раздражении. Упал со скалы — гангрена, умер… Наступила на морскую звезду, отравилась каким-то растением, долго болела… умерла.

Но постепенно мое раздражение сменилось убеждением: оставшиеся выжили во многом благодаря тому, что были островитянами от рождения. Была некая психологическая готовность. Вопреки мнению многих наивных обывателей, уверенных, что выжить на таком острове легче легкого, я считал, что автономное проживание столь долгий срок в диком месте неподготовленных людей, да еще без должного оснащения, — подвиг. Даже островным исландцам было очень тяжело.

Представьте реальный быт былого выходного дня попаданцев… Прохладный день рядом с зеленым полем, где за штакетником загона бегают косматые лошадки, над ними снег, покрывающий вершины высоких гор. Рядом шумит Северное море, а вдоль берега тянется полоса качественного асфальта автострады. Капитальные домики с системами отопления, расслабленные люди сидят рядом на плетеных креслах, укутанные теплыми пледами, льется пивко, на жаровне шипят стейки. Дополняет все это великолепие меланхоличная музыка Sigur Ros. Исландия — сверхцивилизованный остров, пусть вас не обманывает дикая красота тамошней природы. Знаете, как сказала мне Катрин, побывавшая в этой стране? «Если Смотрящими на давно сошедшей с ума Земле еще оставлены заповедные места для нравственного восстановления, то одно из них — в Исландии».

Но они сумели перестроиться. Не знаю, что было бы с другим народом.

Холодной и мокрой зимой на общину обрушилась новая напасть — тяжелейшие пневмонии и тривиальная ангина, после борьбы с которыми трое не выжили. Сказывались авитаминоз, плохая одежда, сырость, постоянные проблемы с топливом и отсутствие отработанной системы жизнеобеспечения.

В начале этого лета, когда свирепо выплескивающаяся мощь океана стихла, Марат, как звали «русского мужчину», принял решение отправляться на найденной поздней осенью яхте в плавание. Русскому яхтсмену Смотрящие подкинули яхту класса «Нефрит» польской постройки времен СССР и СЭВ — «Архангел Михаил», в очень неплохом состоянии. Изучение и разглядывание судна на какое-то время стало единственным развлечением, как и утешением аборигенов. Благодаря удачным обводам пластиковая яхта обладала отличными мореходными свойствами. Длина корпуса чуть больше семи метров, ширина — два с половиной. В комплекте — подвесной пятисильный двигатель «Ямаха», но топлива к нему было очень мало. На борту имелась каюта с четырьмя спальными местами, камбуз, газовая плита, штурманский стол и маломощная УКВ-радиостанция с севшим аккумулятором. Мысль потратить последний бензин на попытку установления связи появилась и исчезла, к этому времени они не просто заподозрили неладное, но уже создали нехитрую модель полного мирового апокалипсиса с некой летаргией. Все знакомо: выискивали в небесах спутники и самолеты, постоянно следили за горизонтом и до полной посадки батареек ловили на двух имеющихся радиоприемниках несуществующие FM-радиостанции.

С момента принятия решения об отплытии в группе не то чтобы возник раскол, но вызрело внутреннее напряжение. Марат заявил, что на борт яхты попадут не более семи человек, скорее всего, уже заранее предположив, кто останется на острове. Он не ошибся.

Эйнар, представляя, что с его весом, габаритами и пониженными скоростными способностями он никак не в первых кандидатах в стартующий экипаж, особо не переживал.

— Я вообще не поверил в успех экспедиции, — сказал он. — Бросаться наобум в опасное плавание по океану, не имея никаких карт, средств навигации и понимания хотя бы примерных направлений, — верх безумия. Но и здесь им оставаться было уже нельзя. Эта безумная яхта тянула людей, как магнит, как символ спасения. Многие уже начали бредить путешествием, проклиная остров на все лады. Они бы здесь с ума