Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

порой не очень быстро – и хорошо: не хватало нам его переименовать в Слона в посудной лавке. А, что, вполне, как это мы раньше не догадались – опять у меня где-то заиграло позабытое беззаботное детство.

- А теперь разверни-ка плакат и помоги пришпилить его временно, на время нашей трапезы, где-нибудь повыше.

Герман недоуменно разглядывал длинный лист бумаги, где-то 2 мХ0,5 м, на котором знакомый художник древнерусской вязью за бутылку коньяка выписал «Трактир «Дюймовочка и Герман» - интернациональная кухня». Текст был исполнен на фоне многократно изображенных маленьких Дюймовочек и разноцветных кубиков. Читал – читал и в полной беспомощности повернулся к жене:

- Что это он затеял, а?

- А что тут непонятного? Он хочет быть крестным отцом либо маленькой Дюймовочке, либо маленькому Кубику, или обоим, если нам повезет, правильно, Владик?

- Не в бровь, а в глаз. Точно это я и имел ввиду. Правильно, Полина. А тебе, мой недогадливый друг, необходимо срочно поработать над повышением ума и сообразительности. Стать похожим на птицу Говорун, из мультика, отличающуюся умом и сообразительностью. Насчет говоруна мы уже опоздали – неисправимо, а сообразительность тебе скоро явно понадобится, причем повышенная. Шутка ли: детей воспитывать! Хорошо, повезло тебе с женой. И другом, надеюсь, тоже, - немного помедлив, завершил я.

Прицепили быстро. После этого я достал за еще одну бутылку коньяка красочно расписанное меню указанного учреждения питания.

- Полина, - позвал я расставляющую приборы на столике Полину, - черкни по-быстрому вот здесь свою подпись, как хозяйка заведения, она же завпроизводством. Простая формальность, - и протянул гелевую ручку. Полина, не глядя, исполнила мою странную просьбу, завершая свободной рукой сервировку стола.

Я с удовольствием завершал поглощение второй здоровенной миски лукового супа, который оказался простым по содержанию и исполнению, но очень вкусным и уютным. Последнее качество, конечно в большей степени относилось к компании, сопровождавшей эту похлебку, к дому моих друзей, к атмосфере благожелательности этой пока еще немногочисленной семьи.

- Полина, Дюймовочка, спасибо тебе, угодила мне, старику. Да за такой суп надо платить миллион долларов, не меньше! Уговор дороже денег!

- Опять тебя куда-то занесло, Влад, надо – плати, чего языком-то зря молоть, язык твой - точно без костей, - неспешным тоном протянул Герман.

- Да перестань чепуху молоть, Влад, что мы тебя - не прокормим, что ли, ты едок знатный, мне нравится, когда люди понимают толк в еде.

- Отвечаю вам обоим. Ты, Герман, возьми и открой тот дипломат, что я в коридоре оставил, там на шифрзамок не заперто. Открой вот здесь за столом, чтобы видно мне ваши лица было и их выражение. А ты, Полинка, быстренько открой вон тот финансовый документ, который так беспечно неглядя подписала. И совмещайте одно с другим.

Открыв рты, мои ошалевшие друзья смотрели поочередно то на меню из одной строчки «Луковый суп – 1 млн долларов США» «Утверждаю………..Полина…………подпись», то на содержание дипломата, не оставляющее сомнения в отношении количества иностранных денег.

Я получил полное удовлетворение от этой картины и, неудержавшись, заметил:

- Ну, как вам реальность происходящего, как вам мой подарок, что молчите, не волнуйтесь – на банки и музеи, а также частных лиц, как Робин Гуд, не посягал!

Дальнейший сумбур описать трудно, поэтому я этого делать и не буду. Потихоньку шум и гам утих, объяснил в доступной форме что к чему. Герману на ухо шепнул о его долевом участии в поиске сокровищ – зачем Полине это знать. Покидал я дом своих друзей в радости и с грустью одновременно – когда еще увидимся. Хотя, я знаю когда: на крестинах! Эта почетная должность мне обещана стопроцентно!

К дому Алексея и Юли я подходил слегка волнуясь. Чемоданчик-то чемоданчиком – это ладно, а вот мой четырехлапый крестник как отреагирует на новых хозяев и новый дом? Как воспримут мой подарок ребята? Большой вопрос – всякое в жизни бывает.

Когда Алексей с Юлей за плечом открыл мне дверь, то увидели мою спину. Решил удивить их как незабываемую Иру, только наоборот. Хозяева квартиры в два встревоженных голоса вопрошали:

- Влад, ты чего, что с тобой случилось?

Я на это ответил, постепенно поворачиваясь к ним своим лицом, уткнувшимся в кисточки ушей мудрого котенка:

- Только не со мной, а с НАМИ все в полном порядке! А что сейчас будет с вами, здравствуйте папа и мама!

Я полностью развернулся сам и начал отнимать от своей груди и разворачивать серьезной разноглазой мордочкой к совершенно изумленным друзьям нового жителя этой квартиры. По их реакции я понял, что жителем кот будет с полными правами члена семьи Леши и Юли. Кот долго и внимательно, очень серьезно, осматривал умными глазами моих друзей, словно заглядывая каждому из них в душу, а потом будто одобрительно, давая согласие на передачу его в новые руки, стеснительно промяукал и потянул к ним толстые лапы, закрутил пушистым хвостом, засверкал глазами.

Леха в безмолвии открывал-закрывал рот, порываясь выразить вслух охватившие его неведомые чувства, но так ничего от волнения и не промолвив. С Юлей все было гораздо проще – она зарыдала сквозь слезы и радостно протянула к лохматому питомцу руки, выхватив его из моих дрогнувших рук, и зацеловала зверя.

Он довольно замурлыкал, заурчал у нее на руках – видать признал. То о чем я так переживал и так долго мечтал – случилось. Так они и стояли втроем: Юля с пока безымянным котом, Леха от переизбытка чувств пытавшийся как-то обнять их обоих - то вместе, то по отдельности. Я стоял против дружного семейства в ощущении полного счастья. Пятый участник волнительного события – дипломат с его содержимым (для содержания мейн куна, а оно весьма, кстати, говорят, недешево), ожидал своей очереди для вручения, которая подойдет через несколько минут, после того как схлынут первые слезы радости и волнения, сопровождавшие торжественную передачу хвостатого и ушастого с кисточками воспитанника…

…А где-то в далеком Владимирском учебном центре одновременно, независимо друг от друга получили и вскрыли посылки два человека, еще два моих друга.

Один даже не знал, что я его считаю таковым. Это полковник Толмачев, у которого я настолько многому научился, что не мог к нему относиться иначе, чем по-дружески. Опытный и умный, веселый и добрый полковник Толмачев читал краткое письмо, потирая иногда подергивавшуюся щеку – отнюдь не от воздействия вуду, а после контузии в одной из горячих точек планеты, куда был отправлен ограниченный контингент наших