"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

Он взял карточку, внимательно посмотрел на неё. Некоторое время молчал, потом тихо хмыкнул.

— Надо же… А я уже и забыл, что мы тогда вот так снялись. И правда…

Он немного наклонился вперёд.

— Это же тогда, у Володьки… ну, у Владимира Степановича, — поправился он. — У него тогда дочь родилась. Мы отмечали.

Он слегка улыбнулся воспоминанию.

— Правда, девочка слабенькая была. Какие-то проблемы со здоровьем. Он тебе не говорил?

— Нет, — ответил я.

— Ну и ладно.

Он положил фотографию на стол, но не отпускал, всё ещё держал её пальцами.

— Насколько я знаю, — добавил, заметив это, я, — его дочь сейчас живёт в столице. Вроде, всё у неё нормально со здоровьем.

Старожилов кивнул.

— Ну, дай бог… дай бог. Девчонке уже почти тридцать, получается, — он покачал головой. — Время быстро летит.

Несколько секунд он молчал, разглядывая фотографию.

— Но всё равно, Егор Николаевич, я пока не понимаю, с чем связан твой визит, да ещё такой… настойчивый.

— А вы переверните карточку.

Он медленно перевернул фотографию.

Его глаза сразу сузились. На виске едва заметно дёрнулась жилка. Со стороны это было почти незаметно, но я всё же уловил.

Когда я научился замечать такие мелочи, сам не знаю. Наверное, этому меня научила Иби — а может, весь тот оперативный опыт, который свалился на меня за этот период.

И сейчас я держал телефон так, чтобы камера смотрела прямо на моего собеседника.

Старожилов тем временем дочитал надпись.

— Хм… интересно… — сказал он тихо. — Да, это как раз за день до того дня, когда не стало Николая.

Я посмотрел прямо на него.

— Когда вы его убили.

Он поднял глаза.

— Значит, ты уже знаешь.

— Теперь знаю.

Отведя взгляд чуть в сторону, к окну, он некоторое время молчал, потом тихо и спокойно сказал:

— Это был… можно сказать… несчастный случай. Я защищался. Отстреливался. Твой отец ни за что не хотел сдаться.

Он перевёл взгляд на фотографию. И вздохнул.

— Я предлагал ему сложить оружие. Сказал, что всё знаю. Но… он отказался.

Старожилов, наконец, отнял кончики пальцев от старого фото.

— Мой отец — предатель?

— Я бы тебе этого ни за что не сказал, а если б сказал, то не этими словами. Мы с Румянцевым хранили эту тайну много лет. А теперь, выходит, ты всё-таки пришёл за ней.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Но пойми, Егор… это ничего не изменит. То, что ты копаешь…

Он слегка развёл руками.

— Лучше бы для тебя отец так и остался героем. Ветераном службы. Легендой, на которую можно равняться.

Он покачал головой.

— А этот… грязный этап его жизни… зачем его ворошить? — он посмотрел на меня прямо. — Зачем вспоминать?

Я не отвёл взгляда.

— Затем, что я не верю, что он был предателем.

Каждое слово я выговаривал отдельно, медленно. Веско.

— И не верю, что он работал на криминал.

— Да. Всё так, я тоже сначала не верил, — медленно сказал Старожилов. — И Степаныч не верил. Мы оба до последнего не хотели так думать про Колю. Но были доказательства, улики.

— Какие улики? — спросил я.

Он развёл руками.

— Сейчас уже никакие. Мы всё уничтожили. Столько времени прошло. Я же говорю… всё оформили как несчастный случай. Чтобы не позорить память Николая…

Я слегка наклонился вперёд.

— Или чтобы никто не стал копаться дальше?

Он посмотрел на меня внимательнее. Чуть поднял бровь, как бы в сомнении. Я же усмехнулся и продолжил:

— Быть может, поэтому вы всё так аккуратно и похоронили.

Он покачал головой.

— Нет, Егор. Мы с Николаем были друзьями. Я, Степаныч… мы столько вместе прошли. Твой отец был мне как брат.

Он снова посмотрел в сторону, будто на секунду вернулся в те годы.

— Я бы жизнь за него отдал, если бы нужно было. Но он свернул с дороги. Пошёл другим путём.

— Почему?

Он тяжело выдохнул и пожал плечами.

— Бывает. Время тогда было тяжёлое. Непростое. Жизнь и смерть рядом ходили, а не только честь и…

Я смотрел на него не мигая.

— Тогда зачем вы его убили? Не арестовали?

Он нахмурился.

— Я же сказал… он ранил меня. Я отстреливался. Пуля срикошетила… попала в него.

— А подробнее?

Он замолчал.

— Извини, Егор… — сказал он, наконец. — Мне тяжело это вспоминать.

Старожилов открыл небольшой бокс на столе, достал салфетку и вытер лоб. Потом расстегнул несколько пуговиц на рубашке и ослабил ворот, словно ему стало душно.

— В общем… — сказал он устало. — Я понимаю твои чувства.

Он посмотрел на меня серьёзно.

— И готов помочь.

— Чем?

— А что я могу предложить тут? Материально, — он чуть развёл руками.

— Материально? — я приподнял бровь.

— Конечно. Я же не мамка и не психолог, чтобы утешать словами. Но я могу… скажем так… выплатить тебе компенсацию за утрату отца.

— С каких пор вы заделались под социальную службу? — усмехнулся я.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Иронизируешь, Егор?

— Да нет. Просто уточняю.

Он вздохнул.

— Я хочу реально помочь. И имею такую возможность. Денег я заработал достаточно.

Он постучал пальцем по столу.

— Сам знаешь, какие у вас зарплаты. А если ты честный полицейский, то сильно не жируешь. Времена, может, и изменились, но не в этом. Не в этом.

Я молча смотрел на него.

В голове на секунду мелькнула мысль о деньгах, которые лежали у меня дома — тот самый чемодан из трофейных «Жигулей». Часть, конечно, уже ушла, но всё равно с такими деньгами о бедности говорить было смешно.

Впрочем, даже если б у меня в кармане лежала последняя сотня, теперь было не время и не место об этом говорить.

— Мне деньги не нужны, — сказал я.

Он удивлённо прищурился.

— Совсем?

Я поднялся с дивана.

— Если хотите кому-то помочь, перечислите деньги в приют для животных.

Старожилов искренне удивился.

— В какой ещё приют для животных?

— В любой. Кошкам и собакам тоже помощь нужна. У них вообще нет родственников, соцслужб и меценатов.

Он смотрел на меня несколько секунд, не понимая, шучу я или говорю серьёзно.

Я подошёл к двери.

— Я не прощаюсь.

Он