Прикопать ректора, или Ведьма в академии Хаоса - Виктория Цветкова

у меня отняли одно из важнейших чувств — зрение или слух. Как страшно потерять магию! Во что бы то ни стало необходимо обрести стабильность дара, иначе однажды кто-нибудь, вроде высшего инквизитора, наденет на меня сдерживающий магию блокиратор.

Около часа мы послушно выполняли упражнения, которые заставляла нас делать Корал. По ее словам, это помогает лучше прочувствовать свои магические каналы и, следовательно, укрепить контроль над магией.

Когда все уселись медитировать, из полуобглоданного куста стерры вдруг послышались дикие вопли:

— Ишь чего удумал, охальник! Иди в лес и жри листья! Я ценный фамильяр, меня нельзя есть! — И Жорка попыталась изобразить рык дикого зверя: — Р-р-р-р-р-р!

47

Студентам уже не до медитации, но одна я мчусь на крики.

Покрытый синими цветами куст наполовину обглодан, но Жорки за ним не видно. Обегаю его и застываю, понимая, что не успею ничего предпринять.

Благородный синерогий олень не обращает никакого внимания на истошные вопли моего растения. Вытянув шею, он упрямо пытается захватить толстые, темно-зеленые листочки.

— Мамуля! Жрут почем зря! — истошно верещит Обжорка.

Даже мое приближение не пугает настырное животное. Кажется, во мне не видят угрозы, потому что я ведьма, а значит, хранительница леса.

Привычно применяю отпугивающее заклинание из арсенала эльфов. Обычно оно прекрасно действует даже на крупных агрессивных хищников. Вот только на развалинах древнего храма никакой магии не существовало в природе, а потому олень продолжал тянуться за отползающей от него Жоркой. Усики, которыми ощерилась моя питомица, тоже не помогали.

К счастью, тут я случайно наступила на сучок. Хруст получился громкий, раскатистый, словно удар бичом. Олень вздрагивает всем телом и уносится, высоко подкидывая длинные тонкие ноги. Вскоре его пушистый светлый зад перестает мелькать в шелестящем на краю леса осиннике.

— Ну и дикие же места, — жаловалась Обжорка, проворно перебирая корешками в сторону своего горшка, который ей пришлось покинуть, чтобы избежать нападения. — Чуть не погрыз какой-то монстр синерожий!

Запуская корни в землю, бутон просительно повернулся ко мне.

— Пошли домой, а?

— Нужно будет зачаровать тебя от потравы, как это делают фермеры, — вздохнула я, перенося горшок в другое место: туда, где фамильяр будет все время у меня на виду.

***

Уже перед закатом мы тронулись в обратный путь. День, проведенный на природе, пошел почти всем на пользу. Лишь Ник — он некромант и его энергия никак не связана ни с ведовскими силами природы, ни со стихиями — был вялым и уставшим. Для бодрости ему необходимо впасть в сон Тьмы. Мы немного поговорили дорогой и вновь смогли общаться как друзья, что радовало. Мне нравился Рыжик, но эти его поползновения на поцелуи… Бррр! Покусаю, если еще раз…

Погода дарила почти летнее тепло. В академию мы возвращались другой дорогой — большая часть маршрута, как объявила нам ведьма Корал, пролегала по берегу реки.

Солнце готовилось нырнуть за горизонт, и небо вспыхнуло всеми оттенками фиолетового. Шагать по утоптанной широкой дорожке было легко. А когда сверху проглянули первые звезды, кто-то из старшекурсников затянул песню, его поддержали друзья, и вот уже народный напев гармонично сплетается со звуками ночного леса и западает в душу.

Обжорка угомонилась и задремала, положив граммофон на мою макушку. Как и все ребята-первокурсники, я не пела. Улыбаясь чему-то, уверенно шагала в полутьме и чутко прислушивалась к словам незнакомой баллады.

Вскоре вышли к лесной речке. Вода тихонько серебрится и журчит в обрывистых берегах. Дорожка поднимается и опускается вместе с прихотливым рельефом холмистой местности.

Но вдруг впереди над тропой разливается сияние. Мертвенный голубой свет слепит, и мы замираем в страхе. Но тут кто-то со старших курсов выдыхает:

— Портал.

Смешки. Подтягиваемся ближе, наталкиваясь в потемках на чужие рюкзаки.

Две темные фигуры появляются из портала, заступая путь нашему декану. Жутковатое зрелище, мы снова пятимся в нерешительности. Но Корал любезно приветствует пришельцев.

Не сразу, но узнаю эти высокие, ладные фигуры. В темноте янтарные глаза ректора светятся, словно у хищника. Загадочный медальон на его груди тускло поблескивает в свете восходящей на небо Веолики. Светлая шевелюра его спутника также не позволяет обмануться.

Кровь стучит в висках. Вот оно. Магистры пришли за мной.

***

И я оказалась права. Переговорив о чем-то с нашим деканом, магистры приказали всем возвращаться в академию. Мне велели задержаться. Естественно, распоряжение вызвало очередную порцию изумленных взглядов и шепотков, но было выполнено в точности.

Я осталась на тропе, наблюдая, как растворяются во мраке фигуры студентов.

Шорох шагов затих. В руках дей’Клера возникает посох с блестящим драгоценным камнем в навершии.

— Идем, здесь недалеко.

И мы отправились. Кто же знал, что «недалеко» в понятии ректора — это два часа быстрой ходьбы по сильно пересеченной местности? Мы пробивались через валежник, овраги, а затем прыгали по кочкам под пересмешки зловещих болотниц. Наконец, по узенькой тропке через трясину попали на небольшой островок. Посредине торчал обыкновенный валун со срезанной, плоской вершиной.

— Пришли, — сообщили нам.

Дей’Клер присел и провел ладонью по шершавому камню.

Я сбросила заплечный мешок вместе с уснувшей Обжоркой. Осторожно дотронулась до ледяной поверхности древнего жертвенника.

— Никогда бы не подумала, что кому-то придет в голову совершать ритуалы в таком месте.

— А чем плох этот островок, Вивьенна? — откликнулся демон с легкой улыбкой. — Далеко от нескромных взоров, а значит, никто не подсмотрит и не разрушит чары.

Колдун озабоченно воззрился на небо. Веолика взошла уже довольно высоко над лесом. К своей яркой товарке подкрадывалась скромная и серенькая Тея.

— Пора.

Он прижал навершие посоха к центру алтаря. По загадочным граням кристалла пробежала зеленая искра и словно бы впиталась в гранитную поверхность. Затем в руках ректора появился свиток. Бумага захрустела, когда ее раскатывали на камне.

Я с ожиданием уставилась на чистую поверхность, но, как и прежде, ничего не увидела. А брюнет выдал досадливое:

— Вивьенна, прекрати загораживать лунный свет, а?

Я отстранилась, и сейчас же бумагу залил таинственный, отраженный свет ночных светил. Мы затаили дыхание и склонились, готовые читать мудрости покойного магистра.

Лист оставался девственно-чистым.

— Вивьенна, руки на бумагу, — велел дан’Кьет.

Страшно, но любопытно. Я быстро опускаю ладони на прохладный, шелковистый листок.

Эффект обнаружился сразу: на поверхности проступили призрачно-голубые символы. Крючочки, палочки, загогулины. Для меня — абсолютно непонятные, зато что-то сказавшие магистрам.

48

— «Именем темного бога, да возобладает Тьма», — перевел дан’Кьет. Он наклонился так низко,