Патруль 3 - Макс Гудвин

— Очень рекомендую вам написать комбинированный рапорт, например: «Прошу перевести меня в патруль или считать этот рапорт заявлением на увольнение по собственному желанию, от прохождения ВВК отказываюсь». — вежливо проговорила Жанна.

— Подытожим, — выдохнул я в трубку. — Мне нужны подписи командира взвода, командира роты, начальника Кировского ОВО и заместителя начальника Управления по Службе, а уже потом к самому большому начальнику.

— Всё верно.

— Запишите меня, пожалуйста, завтра на 10:30 к заместителю начальника по службе. — проговорил я.

— По какому вопросу? — снова уточнила Жанна.

— По вопросу резолюции на рапорте о переводе или об увольнении. — оскалился я, дублируя её вопрос.

— А вы за сегодня и завтрашнее утро все подписи поставите?

— Поставлю! — холодно ответил я.

— Хорошо. Вячеслав Кузнецов, назовите вашу должность и звание? — на том конце «провода» зацокали клавиши клавиатуры.

— Младший сержант полиции по должности полицейского полка Росгвардии по Златоводской области, — проговорил я на одном дыхании.

— Продиктуйте ваш номер телефона? — снова спросила она.

И я продиктовал. И, пока не потерялись из виду командиры взводов, пошёл в комнату охраны и, написав на листе А4 всё вышеперечисленное, если озвучивать кратко, то фабула была такая: «Прошу перевести меня в патруль из банковской роты или рассмотреть этот рапорт как заявление на увольнение».

Первым делом подошёл к Димокрику с листком.

— Подпишите, Дмитрий Дмитриевич. — попросил я.

— … — он принялся вчитываться и после секундной паузы произнёс: — Что написать?

— Ну как… «От зачисления в мой взвод не возражаю». — пожал я плечами, улыбаясь.

— Да ты и так в моём взводе, тебя просто прикомандировали к банковским. Де-юре ты у нас, а де-факто стоишь на посту.

— Ну тогда можно написать, что, ввиду необходимости в кадрах, не возражаю о переводе обратно в патруль. — произнёс я.

— Ну, это ещё куда ни шло. — кивнул Димокрик, но стоящий рядом взводник банковской роты, видимо, подслушивая нас одним ухом, вдруг повернулся к нам лицом.

— А я против! — вдруг выдал командир взвода Ельцин.

— Почему? — спросил я.

— Потому что у меня людей нет! — ответил он, скривив лицо, словно я ему корову должен.

— А тебе надо, лейтенант, чтобы я у тебя всё время на больничном был и начальнику Управления рапорта-кляузы писал на тебя? — спросил я.

— Не хочешь работать — тогда увольняйся! — резюмировал Ельцин.

— Ну, тут так и написано. — улыбнулся я, показывая командиру банковского взвода рапорт.

— Ты вроде парень толковый, а глупость творишь. — выдал Ельцин, вчитываясь в текст.

— Да мне поебать, что ты обо мне думаешь! Я, блядь, слышал, как ты с ветеранами МВД разговариваешь! Не подпишешь — я тебе в чайник нассу и тебе на голову вылью при всех! — выпалил я самое лёгкое из того, что пронеслось в моих мыслях.

— Ты как со старшим по званию говоришь⁈ — повысил тон Ельцин.

— Так уволь меня. Вот рапорт! — сунул я листок прямо к лицу Ельцина.

— Блядь, зачем из патруля долбаёбов переводите! Специально, чтобы мы с такими через день на работу ходили⁈ — обратился он к Димокрику.

Как бы сказали сейчас — с пассивно-агрессивной агрессией.

— Я тут ни при чём, это Прут посчитал, чтобы он у вас был. — перевёл стрелки Димокрик.

— Пиздец. — выдохнул Ельцин. — Давай сюда свою писульку!

Он облокотил рапорт на стену и подписал, вернув мне бумагу с резолюцией: «Против увольнения некомпетентного сотрудника, не возражаю».

— Спасибо. — прочитал я написанное с улыбкой.

— Да подавись! — выдал он и пошёл к выходу.

— Теперь командир роты, — подумал я вслух.

— Дай мне твой рапорт, я подпишу у Николай Павловича и Виктора Вячеславовича, заодно и начальнику ОВО зайду. Обрисую ему ситуацию с Прутом и в двух словах твои намерения. — произнёс Димокрик.

— Спасибо. — кивнул я.

— В дежурке вечером будет лежать. — проговорил он.

И вся движуха с задержанными плавно рассосалась, опера уехали в РОВД, Вика отправилась ставить отметки в дежурную часть, командир взвода заступающей смены уехал с моей бумажкой к ротным и к начальнику ОВО. А стажёр полиции по должности оперуполномоченного, подойдя и пожав мне руку, тоже рванул вместе с СОГ. И я снова остался тут с прапорщиком, который всё также взирал в мониторы, наблюдая, как народ идёт на спад.

— А ведь знаешь, — произнёс прапорщик. — Я ведь раньше был совсем как ты! Стремился в самое пекло, за словом в карман не лез, а тут полгода до пенсии когда осталось, сижу и думаю: дообработать бы. Ельцину, этому подонку, лишний раз стараешься не отвечать на его гнилуху. А они словно чувствуют, что тебе немного осталось, и гайки всё закручивают и закручивают. Витя, вон, напарник мой по ТЦ, на больничный ушёл, а я так не могу. Не могу саботировать службу, вот и работаю тут один, и вот тебя мне дали, жалко, что ты обратно в экипаж хочешь.

— Сергей Саныч, хочешь, я за тебя Ельцину лицо расколочу? — спросил я.

— Не надо. — поспешил ответить прапорщик. — Хотя идея интересная. И его усатое лицо расплылось в улыбке.

— Смотри, предложение в силе. — продолжил я, улыбаясь.

— А давай-ка я на обход схожу, для разнообразия, да заодно в туалет загляну, там бывает дети курят разное. А ты пока посмотри в мониторы. — произнёс он, бодро вставая с кресла и поправляя камуфляж.

— Есть посмотреть туда, где ничего не происходит, — выдал я, садясь в кресло.

А на мониторах было всё как всегда: идущие по своим делам люди. Я наблюдал, как прапорщик идёт через весь круг ТЦ, как он приветливо улыбается девушкам в «Красном и Белом», мол, смотрите, мы же задержали, мы не бесполезны; как через вход с банкоматами заходят два инкассатора, оба в броне, но без касок, у одного пистолет, у другого автомат и пистолет, и направляются к банкоматам напротив ювелирного магазина.

Они двигались друг к другу близко, тот, что без автомата, открывал банкомат, а второй его страховал, попутно разворачивая людей, не давая им выстраиваться в очередь за деньгами. Всё это происходило как раз в тот момент, когда Ерохин проходил напротив ювелирки.

Грузовая машина появилась из ниоткуда, и в стеклянную дверь въехал фургон, словно не рассчитал скорость во время парковки задом. Звук выбитого стекла достиг меня быстрее, чем картинка на мониторе, и тут же раздалось три выстрела, и я увидел, как отброшенный попаданием в грудь прапорщик отлетает на стеклянные столы-витрины ювелирки и оседает по ним на пол.

А у входа появилось трое мужчин в масках и с ружьями.

Дальше я не смотрел, а рванул по большому кругу через страйкбольный тир, через футкорты и