Двойник 2 - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Издеваться изволите? — приподняла девушка бровь.

Гм, с чего так отреагировала? Хотя, косметика чуть смазана, волосы спутаны, в глазах усталость и гнев. Дорожный костюм помят, сапожки в грязи, но при этом Ишта выглядит в моих глазах изумительно. А еще, в собственном источнике уловил некий всплеск, словно он потребовал девушку к себе притянуть и не отпускать. Или это мои собственные мысли? Черт, запутался, но за графиню сильно переживал и нервничал, когда та оказалась при дворе горцев. А еще, хотелось туда немедленно отправиться и разнести все, чтобы ее не вздумали обижать и унижать. Мелькала даже мыслишка, что если ее насильно выдадут замуж, то быстренько сделать графиню вдовой. А что такого? Она бы даже не успела с супругом ложе разделить. Брачную церемонию не могли назначить немедленно, какой-никакой, а этикет обязаны были соблюсти. Поэтому-то, когда очнулся и узнал, что Ишта свободна, то выдохнул с облегчением. Но, нет, вслух такого не говорил и делиться ни с кем не стал.

— Даже не помышлял, — ответил графине.

— А я так не думаю, — резко сказала та. — Вы, Айлексис, нам нервы соизволили помотать! Думаете, никто не переживал, когда целители неутешительный прогноз давали? Ваш телохранитель чуть ли волосы себе не повыдергивал. Ходил мрачнее тучи. Сарика и Марика плакали, а…

— А вы? Волновались? — не дал я договорить Иштании.

Честно говоря, меня как-то не интересует, что чувствовала ее служанка и белошвейка. Гунбарю же по должности положено расстраиваться, что не защитил своего господина. Нет, не собираюсь его обвинять, решение принимал сам и об этом ни грамма не жалею.

— Я-то? Представьте себе, — как-то зло и вызывающе прошипела графиня. — Можно сказать — была вне себя от ярости! Так и мечтала вас встретить и все высказать! Сами значит рисковали собой, а меня сплавили⁈ И это вы так представляете себе защиту, о которой утверждали? Знаете граф, вы перешли черту!

Аура у дочери покойного императора в негодовании, всполохи злости мечутся и, думаю, не сдерживай себя Иштания, то попыталась меня побить.

— Но все же завершилось благополучно, — я примирительно развел руки в стороны.

— Не благодаря вам! — скрестила руки на груди девушка.

— А какой вариант вы бы предложили? Отправились со мной в трактир, где захватили Свению и Гаррая? Боюсь, тогда бы не справился, пришлось бы вас защищать! — с раздражением, ответил ей, а потом добавил: — А может следовало дождаться подмоги от остатков нашего отряда? Сколько бы это заняло времени? Пара часов? Больше? Что за это время сделали бы баронессе и лейтенанту? Или думаете, что их бы поили чаем и вели задушевные беседы⁈ Может быть считаете, мне не следовало попытаться завершить миссию и отправить вас в столицу горцев?

— Не совсем так! — воспользовалась Иштания небольшой паузой в моей речи. — В поселении мне ничего не угрожало, там бы вас дождалась, а наши воины могли подстраховать!

— Это глупо, — покачал головой. — Вновь бы так же поступил и не считаю, что ошибся.

— Обозвали меня дурой⁈ — поразилась графиня.

— Я такого не говорил.

— Но ведь подумали! Негодяй! — припечатала девушка и ножкой топнула.

Смотрим друг на друга и оба от злости кипим. Почти вывела она меня из себя, но еще сдерживаюсь, чтобы действительно не назвать ее тем словом, которым та себя обозначила. Нет, от какого ума она мне претензии предъявляет⁈ Ведь не возражала отправиться к горцам, чтобы принести себя в жертву.

— Вы только ничего не подожгите, — хмыкнул Журбер, чем-то необычайно довольный. — От вас такие искры летят, что аж страшно. Кстати, у нас не так много денег, если трактир спалите или разнесете его по бревнышку, то компенсировать будет нечем.

— Господин Журбер, вот и рассудите, кто прав, а кто виноват, — мягко, с улыбкой на лице, обратилась Иштания к свидетелю нашей ругани.

— Увольте, крайним становиться не хочу, — отмахнулся тот. — Ладно, шутки в стороны, а между собой потом разберетесь. Не забыли какой вопрос на повестке дня?

Графиня надулась, искоса на меня метнула многообещающий взгляд, мол один на один все выскажу. Бывший глава тайной канцелярии чуть помедлил и продолжил:

— Насколько я видел, пока сюда добирались, то госпожа Сарика нашла с канцлером северян общий язык. Это значительно все облегчает. Не так ли, графиня?

— Он ей мозги запудрил, знает, как подойти к неопытной девице, — буркнула Иштания.

— Хоть бы и так, — пожал плечами герцог. — Но разве ваша служанка не призналась, что ей Северус нравится и она готова с ним связать свою судьбу?

— Откуда… — начала Ишта, а потом подозрительно на Журбера посмотрела: — Подслушивали?

— Чистая случайность, — заверил тот. — Мимо проходил, когда вы громко шептались. Боюсь, господин канцлер тоже не страдает глухотой.

— Черт, — поморщилась графиня. — Пусть так, но Сарика слишком молода.

— Ой ли, — хмыкнул герцог. — Сколько ей, шестнадцать, если не ошибаюсь? Так по нашим законам, в том числе и Северной империи, то она совершеннолетняя, имеет право сама принимать решения.

— Вот еще, — фыркнула Иштания, — я ее наперсница и опекунша. Если запрещу, то она не посмеет пойти против моей воли. Кстати, на ней магическая клятва, что до восемнадцати лет, должна мне прислуживать.

— Айлексис, скажите что-нибудь, — обратился ко мне герцог и устало потер глаза. — Пока вы главный в отряде, то имеете решающее право голоса.

— Но миссия завершена, — пожал я плечами.

— Разве? — усмехнулся Журбер. — Насколько понимаю, вы выполнили главное пожелание Волтура, но не забыли ли, что должны заботиться о безопасности его дочери? Минутку, дайте вспомнить: — он прикрыл глаза. — Дословно не помню, но в договоре было что-то вроде: «В случае опасности или неприемлемости, понимая, что моей дочери будет та или иная весомая угроза, надлежит сделать все, чтобы ее спасти».

— Не совсем точная формулировка, но, в общем и целом, можно так трактовать, — подумав, согласился я.

— Да? — не скрыл удивления герцог. — Снимаю перед Волтуром шляпу, пусть найдет лучшую жизнь.

Вот же-ж, герцог блефовал! И я попался, как несмышленый пацан. Н-да, с бывшим главой тайной канцелярии необходимо держать ушки на макушке. При этом он все равно облапошит! Прожженный гад, в