Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) - Анатолий Н. Патман

с Владимиром и Георге тут же припахали и солдат, и ездовых. Подпоручик Михасевич возражать не стал, тем более, я сам с помощью Демьяна и Николая выбрал подходящее место и стал копать там окоп полного профиля. Чтобы всем было понятно. И не с бухты-барахты, а чтобы с него можно было держать под плотным обстрелом подходы со стороны Гривицы. А ездовым приказал насыпать небольшой вал для защиты лошадей и позок. У овражка со стороны Плевны нашёлся и небольшой обрыв. Вот мы и загнали все повозки туда. И чуть выше по склону, на полпути к вершине, уже солдаты начали копать траншею.

Пока мои помощники копали окоп и возились с размещением повозок и обустройством лагеря на ночь, я попросил Димитрия разъяснить болгарам порядок их службы у нас.

— Так, девушки, кто желает поступить на службу в отдельный отряд юного князя Куракина? Это, если не знаете, я. Позже могу увезти тех, кто пожелает, и в нашу Российскую империю. У меня там тётя и старшая сестра. Работу найдём, жильём обеспечим, а потом и замуж выйдете, и детей нарожаете. Ну, кто желает?

Надо же, все шестеро вызвались!

— Всё, приняты! Будете не только кашеварить, но и чинить одежду, ещё и учиться воевать. Кто желает научиться стрелять?

И все шестеро опять дружно изъявили желание.

— Если кто, будь это даже господа офицеры, будет пытаться к вам приставать, сразу скажите им, что будут иметь дело с князем Куракиным! И они пожалеют, что свяжутся со мной!

Да, если кто посягнёт на честь моих людей, то будет иметь дело со мной! Не посмотрю на их положение!

А парней я записал в отряд ополчения и назначил их старшим Димитрия. Он болгарин, и язык знает, так пусть и обучает своих земляков. Я тут же выдал им и винтовки, и вполне типа Пибоди. В обозе нашлась и русская тёмно-зелёная пехотная форма, так что, они тут же переоделись в неё. Лишь знаки различия убрали. Вместо них я попросил их нашить себе на рукава небольшой знак в виде «7 л». Уже слышал, что были созданы дружины болгарских добровольцев, вроде, шесть, но как у них дела, конечно, мне было неведомо. А так, мне на память пришла одна интересная история о как бы из истории Древнего Рима. Ещё и одна милая песня. Правда, в них говорилось о девятом и шестом легионах. А мне больше нравится цифра семь, и она сакральная. Так что, пусть будет. И местные болгары должны воевать за своё освобождение!

Честно говоря, к ночи я и сам сильно измаялся. Всё-таки мы с офицерами наметили контур полноценного ротного опорного пункта. И солдаты с ездовыми, ещё и болгары успели выкопать десяток окопов и пару коротких траншей. Ещё и вал насыпать, и с четырьмя стрелковыми ячейками. Так что, после плотного мясного кулеша, сваренного болгарками, мы расположились на ночь.

Хоть меня и не беспокоили насчёт караулов, ночью я ненадолго проснулся от нескольких взрывов. Само собой, наш лагерь сразу же приготовился к обороне. Корнет послал пару посыльных в Плевну, но скоро они вернулись обратно и принесли записку с коротким текстом. Поручик Синицын сообщил, что дело сделано и просил не беспокоиться. Ну, зато проверили свою боеготовность по тревоге. Вроде, терпимо сработали? Враги нас просто так не возьмут!

Глава 18

* * *

Глава 18.

Готовимся…

А утром мы продолжили оборудование опорного пункта. Хотя, и чуть западнее Гривицы кавалеристы-кавказцы начали оборудование другого пункта, но как-то вяло. Тут два гусара привели к нам два десятка болгар разных возрастов. Шестеро парней и два подростка тут же вызвались пойти служить в ополчение. А дюжину мужчин постарше мы поставили копать укрепления. А так, оказалось, что в Плевне начался шмон турок и мобилизация болгар. Чуть позже в городе даже послышались редкие выстрелы. Ближе к полудню мы увидели, как под охраной кавказских кавалеристов большой обоз с гражданскими, примерно в полусотню повозок и телег, двинулся на восток. Турок точно надо было выслать из города. А то во время обороны не до них будет, и их мужчины под шумок наверняка попытаются резать русских солдат.

Корнет сходил в Плевну и чуть позже привёл ещё два десятка болгар и десяток болгарских женщин, и приказ Николая Фёдоровича, правда, только мне, явиться к нему. Ещё шестеро мужчин помоложе вызвались в ополчение и, надо же, две девушки. Мужчины пошли копать, а женщин мы засадили чинить солдатскую форму, бывшую в употреблении, и шить разгрузки. Ещё я сделал им отдельный заказ от себя. И пару рисунков интересных отдал. Болгарки хмыкнули, но охотно согласились поработать. Странный юный русский князь их не только забавлял, но явно и понравился.

А я взял Демьяна с Николаем, и мы поехали верхом на трёх лошадях. Чтобы никто к нам не придирался, мы до сих пор ходили в румынской форме. А что, отряд особого назначения, и сам по себе. Но в центре города нас удивило столпотворение там казаков, на вид, и полусотни. И у майора я вдруг застал незнакомого казацкого офицера, оказалось, есаула Афанасьева, и сильно злого.

— Господин майор, у меня задание проверить Плевну, а потом я должен разведать путь в Ловчу и далее вернуться в Тырнов.

— Ничего, есаул, сходите. У меня две просьбы — есть ли среди вас те, кто служил пластунами или имеет представление об их службе, и мне надо аккуратно проверить дорогу на запад. Просто не хочется выдавать своё присутствие в Плевне. А вы, казаки, высланы в разведку во все стороны и не привлечёте особого внимания. Поэтому сейчас немного пройдите на запад и посмотрите, есть ли там турки. Если вам попадутся башибазуки, то сразу же отходите. А я двину туда свои эскадроны для их уничтожения. Скоро сюда должны явиться казаки Кавказской дивизии, вот тогда вместе с ними и отправитесь в Ловчу. А то вашей полусотни там может и не хватить.

Николай Фёдорович всё же уговорил казаков, тут же посулив им кое-какой хабар с недавних трофеев. И у них нашлись и три казака, один из них и бывший пластун, просто ушедший от них по болезни, имевшие представление о службе пластунов. Так что, они остались у нас, а есаул получил расписку о временном переводе троицы в распоряжение майора Тутолмина.

И полусотня отправилась на запад для проверки наличия там турок и башибузуков. Пощипать врагов, если есть