Внутренний конфликт в галактике - Антон Буткевич

— Понимаю, что могу лезть не в своё дело, — вновь заговорил старейшина. — Но разве для нас это не идеальная ситуация в нашу пользу? Совсем скоро по всей лаборатории будет выпущен яд, и все находящиеся в ней, кроме нас, вырубятся. Нам останется лишь дождаться прибытия элитных отрядов, и мы спокойно сможем вывести соратника тиранов из его камеры без сопротивления.

— У меня только один вопрос, — неожиданно заговорил Мариеус, повернувшись к проводнику. — Яд, который скоро будет выпущен, испытывался на моём соратнике ранее?

— Прошу прощения, но я не могу дать однозначный ответ на этот вопрос, — искренне произнёс старейшина. — Я не имел доступа к этому месту несколько веков, и не в курсе о всех приводившихся здесь экспериментах. Можно поискать информацию в базе данных лаборатории, но на это потребуется некоторое время.

— Которого у нас сейчас нет, а надеяться на оптимальный для нас исход глупо, — с тяжестью в голосе произнёс король тиранов. — Наша раса не так просто была гонимой и преследовалась на протяжении многих веков с целью истребления. Не знаю, какие опыты здесь проводили над моим соратником, но одно могу сказать наверняка — все они пошли ему на пользу… или почти все. Наша приспосабливаемость одна из лучших в галактике, а также организм находит оптимальное противодействие любой испытанной ранее угрозе. Если на нём применяли этот яд ранее, то у него мог выработаться иммунитет. Тогда мы просто потеряем время, и ничего не добьёмся.

Хиро отвёл его в сторону от остальных, чтобы поговорить с глазу на глаз. Это было сделано не потому, что он не доверял остальным или что-то подобное, просто у него внезапно возникла одна очень неприятная догадка, и хотелось выяснить как можно скорее, прав ли он в ней.

— Мариеус, пусть мы с тобой не так много времени, но нам довелось уже многое пережить вместе, — издалека начал командир, подводя к основной теме разговора. — И мне еще не приходилось видеть тебя настолько взволнованным. Конечно, понимаю, что эти волнения могут быть вызваны долгожданным воссоединением со своим старым соратником, но… ты точно рассказал мне всё, ничего не утаивая? Сейчас от твоего ответа может зависеть очень многое.

— Мне хотелось сообщить об этом ранее, но я не считал, что это будет важным, — тяжело вздохнул король тиранов, глядя в открытое лицо командира. Шлемы пока были деактивированы до начала распыления яда. — Внутри той камеры находится мой близкий друг и товарищ, а также один из немногих выживших аморфов из расы тиранов. Мне неизвестно, каким образом его смогли схватить и заточить в этой лаборатории, а также какие именно опыты над ним проводились последние десятилетия, но одно могу сказать наверняка — исходящий из камеры миазмы не к добру. Мне очень хочется верить, что внутри всё еще находится мой старый товарищ, но шансы на это невелики. Учитывая нашу приспосабливаемость, адаптацию и изменения и продолжающуюся постоянно эволюцию… он мог стать значительно сильнее, намного сильнее. И если прибавить к этому, что его рассудок может быть сейчас затуманен или сломлен, у нас крупные неприятности.

— Судя по всему с его поимкой постарался брат Тета, или бывший правитель, — задумчиво произнёс командир. — Учитывая их силу, им такое по плечу. Никогда не думал, что скажу такое, но… сможем ли мы, два аморфа и верховный на начальной стадии справиться с твоим товарищем, если он вышел из под контроля? Насколько сильным он может быть?

— При нашей последней с ним встрече, он находился со мной примерно на одном уровне, и в спаррингах мы одерживали попеременную победу, — нахмурился Мариеус. — Не будь у тиранов право передачи трона наследственным, он бы вполне мог претендовать на титул короля. С того момента я стал значительно сильнее, и всё равно не уверен в полной победе в честном бою один на один. Чонгнум слишком выделялся даже среди тиранов, а тем более аморфов. Проводимые над ним эксперименты заставили его тело адаптироваться, усиливаться, эволюционировать. Если над ним проводили опыты все эти десятилетия… неизвестно, насколько сильным он смог стать благодаря всему этого. Сейчас его может сдерживать камера, наверняка в ней есть какой секрет, и неизвестно, как поведет себя оказавшись снаружи.

— Тебя пугают эти миазмы и тёмная энергия? — тяжело вздохнул командир. — Поверь, меня тоже. Страшно представить, если его поглотила тьма. По твоим словам, о и так был достаточно силён, чтобы дать нам достойный отпор. Перейдя на тёмную сторону, он мог стать еще сильнее, особенно, если в этом замешана фракция Тёмных или же ненавистный нам культ. Мне не хочется этого говорить, но если ему по той, или же иной причине, пришлось заключить с ними союз… нам не останется другого выбора, как уничтожить его. Ты и сам прекрасно знаешь почему.

— Мне хочется верить в лучшее, — в уголках глаз Мариеуса появились слёзы. — Хиро, пожалуйста, если будет хоть малейшая возможность сохранить ему жизнь… сделай всё возможное, я тебя прошу.

— Обещаю.

Командир подал сигнал, и все активировали шлемы. Газ начал прибывать с ужасающей скоростью, и промедление могло дорого обойтись. Нет смысла дожидаться элитных отрядов от Тета, или ждать, пока закончится выпуск ядовитого газа. Пора брать дело в свои руки, и если они не смогут остановить здесь соратника Мариеуса… этим придётся лично заняться Тету, пусть он и находится в плохом состоянии. В противном случае количество жертв будет исчисляться не сотнями, как это было в прошлую активацию протокола, а десятками, если не сотнями тысяч жителей Аркакиса.

Вера в лучшее, это всё, что Хиро мог сейчас сделать.

Аккуратно взяв в руки пропуск от старейшины, он вновь направился к изолированной ото всех камере. Несколько раз тяжело вздохнув, и настроившись к бою, как и его товарищи, он открыл дверь.

Та не поддалась с первого раза, потребовалось время, чтобы множество защитных механизмов, активированных во время протокола, деактивировалось. На всё это ушло около минуты, и только после всех этих манипуляций дверь резко поползла вверх.

Хиро среагировал моментально, но этого оказалось недостаточно.

Жуткая тварь сбила его с ног и протащила по полу с десяток метров, прежде, чем им удалось остановиться. Она атаковала неистово, безжалостно и с невероятной скоростью для своего размера.