Найденные судьбы - Елена Зауэр

— То есть, мой дорогой друг, ссылку в Сибирь ты не считаешь достаточным наказанием для своей обидчицы? — удивлённо спросил Иван Васильевич.

— Да, Ваша светлость, не считаю! Преступница должна понести наказание, соответствующее её проступку!

— Ну, что же, учитывая пожелание обиженного, и тот факт, что наказываемая девица из свободных и худосочного сложения, и иные известные нам обстоятельства дела, — тут князь грозно так на мой взгляд, посмотрел на графа, — так вот, учитывая все это, мы присуждаем оной девице пять плетей, а жениху её, кузнецу Ермолаю — пятнадцать плетей. Надеюсь, вы удовлетворены, дражайший граф.

— Вполне, — кивнул мерзкий Костик.

Но тут Ермолай снова подал голос.

— Дозволь, Иван Васильевич, до казни обвенчаться нам с моей суженой, чтобы наказание принять уже будучи супругами, — крикнул он.

А вот этого его хода я сейчас не поняла. Зачем нам жениться прямо сейчас? Что, так прям невтерпёж меня своей собственностью сделать. Или на этот счёт для осуждённых тоже свои особенности имеются? Мы ведь и в ссылке обвенчаться могли, или не могли? Или мужиков и девок в разные места ссылают, а семейные вместе едут. Сибирь для меня была так далеко, что я даже пока думать об этом не могла. И представления не имела, что меня там ждёт. А вот Ермолай, судя по его виду, похоже что-то знал, и именно поэтому настаивал на венчании. Да, неспроста он это затеял, не спроста.

— Не вижу к этому никаких препятствий, — ответил князь и обратился к стоящему там же в толпе дворян священнику. — Батюшка, не откажите православным в их последней просьбе перед казнью.

Он так пафосно это произнёс, что мне стало ещё страшнее, чем было.

— Конечно, мой друг, конечно, — проговорил священник и спустился к нам.

Сам обряд я помню плохо.

Мы были всё также привязаны к столбам, и у меня сильно затекли руки. Поэтому, когда, наконец, раздался вопрос: «Ты берёшь этого мужчину в мужья?..», я не сразу поняла, что ко мне обращаются.

— Да, Маряна, скажи да, — прошептал мне кузнец.

И я послушно ответила:

— Да.

— Объявляю вас мужем и женой, — проговорил священник и перекрестил нас.

А потом мою спину пронзила резкая боль, и я потеряла сознание.

Глава 52. Марьяна

— Давайте, пойдём быстрее, — попросила я своих спутников. — Я не хочу брать с собой эту женщину.

— Ну, вообще-то, это твоя мать! — проговорила тётя Катя. — Какая бы она не была, она родила тебя, вырастила, и по-своему она тебя любит.

— А я люблю своего сына. И он сейчас требует еду, — ответила я под громкое кряхтение Данечки. Сынуля будто понял, что уже скоро его покормят, и выключил свою сирену. Сейчас он лишь настойчиво кряхтел, будто хотел сказать: помни обо мне, заорать могу в любую минуту, и водил губёшками по сторонам.

— Нам всё равно некуда будет её посадить, — сказала Ольга. — С вами на заднем сидении она не поместится.

— Я могу не поехать, — грустным голосом предложила тётя Катя, видно было, что она хотела остаться с нами.

— Нет, тёть Кать, — проговорила я, — ты не можешь бросить меня в такой день. Я не согласна менять тебя на неё.

Я оглянулась назад и вдруг обнаружила, что Маринина мамаша за нами больше не спешит. Она остановилась на крыльце и о чём-то разговаривает с моим муженьком, тыча пальцем в его полюбовницу.

— Похоже, моя маманя передумала с нами ехать, — произнесла я облегчённо вздыхая.

— Баба с возу — кобыле легче, — улыбнулась Ольга.

Мы вышли за ограду и попали на какое-то большое поле, всё уставленное автомобилями. Да-да, я уже знала, как выглядят эти интересные штуки, и зачем они нужны, я тоже знала. Это такие крытые телеги без лошадей, и на них можно ездить и летом, и зимой, при этом колёса на полозья менять не нужно. Здорово! Да?!

Мне было страшновато садиться внутрь. Но Санька ободряюще улыбнулся, шепнул:

— Не боись, красавица! — И помог мне устроится внутри с ребёнком.

Тут Данечка снова завопил, но я, прикрывшись ото всех сунула ему грудь, и он удовлетворённо зачмокал. Какой же он всё-таки лапушка.

Занятая кормлением сына, я не сразу поняла, что мы уже едем, только, когда мельком взглянула на окно и увидела, проплывающие мимо дома, автомобили и эти, как их там автобусы, рогатые троллейбусы и грузовики с большими кузовами.

— Батюшки святы, — пробормотала я и перекрестилась. — Как же привыкнуть ко всему этому?

— Привыкнешь, Мариночка, привыкнешь! — Погладила меня по руке тётя Катя. — Дети — это такое счастье! А я тебе помогу, обязательно помогу! А там, глядишь, с мамкой своей помиришься. Она тоже помогать тебе будет. Вырастим Данечку, не переживай! И без этого предателя справимся!

Похоже, она решила, что я не знаю, как дальше с ребёнком жить без мужа. Только вот как жить с ребёнком я представляла. Не сильно эта жизнь отличалась от той, что я знала: покорми, помой, пелёнки поменяй, убаюкай, и так по кругу. И без мужика справлюсь. Опыт, полученный с племянниками мне поможет. А вот привыкнуть к современной жизни, я ещё пока не могла, хотя уже столько днёв прошло и план жизни на ближайшее время мы с Ольгой составили.

А пока я ехала в своё первое жилище в новой реальности.

Квартирка мне очень понравилась. Было в ней две небольших комнатки и кухня. В одной из комнат тёть Катя с Санькой установили детские вещички. Получилось очень уютно. Только икон не хватало. Но это я в ближайшее время исправлю. От Ольги я узнала, что недалеко здесь есть храм. И как только мы с ней пройдем по всем запланированным важным местам, я схожу в храм, куплю икону, узнаю расписание служб и договорюсь о своих крестинах и о крестинах Данечки.

— Тёть Кать, а ты крещёная? — спросила я, когда мы уложили моего сынулю в новую кроватку и сели за небольшой стол в кухне. Ольга и тётя Катя приготовили для нас праздничный обед.

Тут, как я поняла, люди вообще любят праздновать всё подряд: родился — праздник, выписался из больницы — праздник, получил деньги — двойной праздник. У них даже книжица настенная есть, отрывной календарь называется. Так вот там все праздники каждый день расписаны. Но люди ещё и свои придумывают да празднуют в своё удовольствие. И брагу пьют, и танцы дикие устраивают. Песни у них какие-то бешенные все. Хотя попадаются и ничего себе такие напевные, жалостливые. Несколько я даже себе в телефон сохранила ещё в роддоме. А