Шёпот времён - Дмитрий Лифановский

Евпаторы и Анемасы — не просто давние союзники, Ираклий с Константином вместе учились и дружат с детства. Поэтому присутствие дочери главы рода Анемасов в моей свите тестя не удивило. Тонкий политик, он мгновенно понял, что поставив Гелию по левую руку от себя, я демонстративно показываю — у меня в Империи есть союзники, есть выбор. И если разговор пойдёт не так, как мне нужно, мне есть с кем разговаривать, помимо Евпаторов.

— Патрикия Анемас оказала нам честь, — сказал Ираклий ровно, но глаза его на миг сузились. — Константин здоров?

— К сожалению, я давно не видела отца. Но разговаривала с ним перед вылетом. Он был здоров и деятелен.

Ай, умница девочка! Сама того не понимая она подкинула мне еще один козырь для переговоров, обозначив, что у меня есть прямая связь с главой Анемасов. Или все она понимает? Вон как глаза хитро горят. Меня окружают коварные интриганки!

— Дорога была спокойной? — дежурно спросил Евпатор.

— Да. Мы специально сделали крюк, зайдя со стороны Великой степи и моря. На границах княжества еще небезопасно. Перемирие заключено, но мир пока не подписан. Я не захотел рисковать.

— Ярл Пограничья боится риска? — с ехидной, откровенно глумливой улыбкой вмешалась в разговор старшая жена Ираклия Ирина.

— Ярл Пограничья избегает неоправданных рисков. Чего и вам жеалет.

— Фррр, — недобро оскалилась мегера, но, поймав злой взгляд мужа, тут же успокоилась.

— Порядок — редкий товар в наше время, — заметил Ираклий. — Особенно на границах.

— Границы держат люди. Если у них есть в этом интерес, они будут стоять стеной. То же самое могу сказать о порядке.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Ты рассуждаешь как правитель, а не как военачальник, ярл, — заметил он.

— Тебя это удивляет? — усмехнулся я. — Я и то, и другое. В Пограничье иначе не выжить. Людям нужны стабильность и возможность спокойно жить. И они пойдут за тем, кто им это даст.

— Согласен с тобой, — кивнул он лобастой головой. — Что ж, дорога была долгой. Не годится держать гостей на площади под южным солнцем. — Он повёл рукой в сторону дворца, золотистые шпили которого горели на солнце над зеленью холма. — Прошу во дворец. Вечером в вашу честь будет пир.

— Благодарю, Светлейший, — я поклонился ровно на положенную глубину. — Где я могу разместить своих людей?

— Их разместят, не беспокойся, ярл.

— Ардак, — обернулся я к нукеру, командующему моими воинами, — как расположитесь ко мне с докладом.

— Исполню, ярл, — отозвался кочевник с акцентом, с насмешкой оглядывая ряды эллинских воинов — у степняков с Евпаторами давняя совместная история вражды и дружбы.

— Веди, Светлейший, — я шагнул к тестю.

— Прошу, — он показал рукой в сторону стоящих невдалеке машин.

— Я поеду с дочерью, — заявила Елена.

Ираклий вопросительно посмотрел на меня.

— Буду только рад ближе познакомиться с матерью мой драгоценной супруги, — улыбнулся я.

— Не возражаю! — отрезал Ираклий и размашистым шагом направился к стоянке. Три злобные мегеры засеменили следом. Ну и мы присоединились к шествию. Гелия по левую руку от меня, а Настя с мамой чуть отстав, о чем-то интенсивно перешептываясь. Я почувствовал как зачесались мои кости. То ли от этих женских пересудов, то ли от напряжения, густо разлитого вокруг, несмотря на прошедшую относительно спокойно первую встречу.

Глава 15

Когда‑то, в далёкие времена, едва выбравшись из трущоб и сумев достичь определённого положения, я искренне радовался возможности бывать на пирах, банкетах, презентациях, корпоративах, симпозиумах и прочих официальных мероприятиях. О, как это тешило самолюбие! «Я вхож! Я — среди избранных!»

Но эйфория длилась недолго. Со временем я научился видеть то, что скрывается за блеском хрусталя, и слепящим светом бальных залов, где за каждой улыбкой прячется яд, за каждым брошенным вскользь словом тщательно сплетённая сеть интриг и обыкновенная человеческая подлость, возведённая в ранг искусства.

И не важно, какой это мир — магический, технический, темное средневековье на дворе или эра космических империй. Люди везде одинаковые.

Не ждал я ничего хорошо и от сегодняшнего мероприятия. Это сборище ядовитых шершней и помойных мух, именующих себя высшим светом, постарается нас унизить, ужалить как можно больней. А представься так возможность — смертельно. Ничего необычного. Психология стаи. Чужаков надо уничтожить. Конкуренты на место рядом с самыми сильными особями не нужны. А мы, появившись здесь, ворвались на самую вершину местной пирамиды, откуда нас надо как можно быстрей вытолкать.

За себя я не переживаю. Я для них слишком опасен и толстокож, а вот на Насте, как на изгое, могут отыграться. Ну, это они думают, что могут. Я так, уверен в обратном. Моя имперская супруга не сломалась, оказавшись одна в абсолютно враждебном ей окружении. Это я имею в виду ее первое появление у меня в Пограничье. Еще и умудрилась сплести довольно успешную сеть интриг, сумев договориться и заручиться поддержкой Рогнеды и Натальи.

Будь я тем, кем она меня считала — выскочкой из низов, успешным воином волей фортуны вознесшимся на вершину власти у нее бы все получилось. А так… тоже получилось, но не совсем то, что ей хотелось. При этом пришлось пожертвовать своей красотой. Я до сих пор не понимаю, зачем она это сделала. Отпусти она тогда щиты, и на одну конкурентку стало бы меньше. И никто не смог бы ее упрекнуть.

Но она фактически закрыла собой Рогнеду. Что, в принципе, и предопределило ее дальнейшую судьбу ярлсконы Пограничья, а не красивой заложницы-игрушки в гареме дикого варвара. И сегодня, Настя должна доказать этим напыщенным снобам, что этот титул она получила не просто так.

Я кинул взгляд на крутящуюся у зеркала супругу. Очередная вариация одеяний северных воительниц стилизованных под доспехи. Каюсь, подсказал кое-что из прошлых жизней, при обсуждении женами эскизов нарядов. Получилось очень неплохо — провокационно-вызывающе, воинственно и до умопомрачения соблазнительно!

Не удержавшись, подошел и обнял Настю со спины. Моя девочка замерла, глядя на меня через зеркало.

— Платье помнешь, — прошептала она.

— Я осторожно. Волнуешься?

— Немного. Ты заметил, как они на меня смотрели?

— Отец с женами?

— Да… — единственный глаз