Стеллинги не сдаются! - Катэр Вэй

Стеллинг (Тринаверсе), с невероятно лохматой причёской валялась посередине полянки. Периодически там сверкали маленькие дуги и вспышечки.

Неподалёку валялась чёрная обугленная туша.

— Обджектив комплит, мазафака… — прошептали её сухие губы.

В это же время пошёл дождь.

…я говорил, что не люблю ранние побудки?

Так вот, ещё меньше я люблю испытания шести путей. Потому что их сопровождают самые хреновые побудки!

В данном случае, меня пробудили при помощи щёк, которые трепали, тянули…

Осторожно! Вероятно высвобождение части заряда!

Впрочем, я был отмщён — Седьмая, вскрикнув отскочила в сторону. Теперь она сидела нахохленная не хуже меня и с шипение потирала подпаленные ладони. А на лбу красовалась фиолетовая шишка.

А вот нехрен руки тянуть, куда не просят!

— Ау, — мрачно проворчал я.

— Трина! Ты!..

— Что я? Что я?

Та раздраженно задергала ушами.

Я сонно осмотрелся: палатка, опять. Снаружи шумел дождь.

— Трина! Кхаротх-оттар! Ты… что ты устроила там⁈

— Запуск генератора погоды стратегического назначения.

Сестра начала часто моргать, явно не «вкуривая» услышанное.

— В результате успешно проведённой операции, вражеская единица под названием «варшан» подвергнута окончательной и бесповоротной деинсталляции, — выпалил я на одном духу.

Седьмая, чуть приоткрыв рот, похлопала по ушам, работающим в режиме мотылька.

— Что?

— Варшана я убил, начальника. Чего теперь начальника изволит?

— Это ты называешь «убил»⁈ — на округлившиеся зенки и вытянутую мордаху Семёрки смотреть было смешно.

Я хихикнул и кивнул.

— А что, какие-то проблемы?..

— Да ты!..

Седьмая уже начала на меня замахиваться… но, видимо вспомнив недавний удар током, отдёрнула руку, слегка отодвинувшись к стене временного жилища.

— Знаешь, я не просила тебя бедное животное поджаривать до состояния уголька.

Я поморщился.

— А кто меня заранее навёл на зверя мне не по зубам, а?..

— Ты могла отказаться!

Я склонил голову набок.

— Разве?

Седьмая дёрнула ушами и поднялась на ноги.

— Собирайся. Сейчас поедем обратно.

Она, явно торопясь покинуть меня, уже направилась наружу.

— В дождь?

Та остановилась, что-то прорычала.

— Нет, конечно. Сиди пока, — и затем, помолчав, добавила: — Я пока пойду, добуду клык.

Обратная дорога мне запомнилась лучше: снова скрип телеги, под непрерывное ворчание Семёрки, чистое закатное небо…

И я, который валялся, в полудрёме. Я бы в принципе вообще заснул — мешал аромат трофея. То есть туша зажаренного мною зверя, вернее, отдельные его части, которые срезала Семёрка.

Как она сказала — Старейшинам нужны доказательства. Да и продать потом можно. Наверное.

А я, признаться по правде, всё ещё не мог до конца отойти от произошедшего. Оказывается, тундага — это реально круто!

Ваш Покровитель (Пикачу) недоволен.

Инициирован удар током.

— Ай!

Седьмая, мрачная, злая, усталая, мокрая, скосилась на меня.

Я натянуто улыбнулся.

— Соломой укололся.

Та отвела взгляд, продолжая ворчать под нос.

Да. А жёлтое…

Ваш Покровитель…

Кхм. В общем, пацаны, ай рекоменд!.. Да, если бы ещё только там было поменьше разрушений. А вызов молний в конце — я ж чуть к Создателю не отправился! Не, серьёзно, о таких вещах надо предупреждать особо крупным шрифтом!

Внимание! Системный администратор вернулся!

Ожидайте восстановления полного функционала Системы!

О, щя плюшки пойдут.

Я потёр руки.

Внимание! Доставлено письмо от системного администратора.

Осуществляется открытие.

Ыт руп

Сообщение доставлено!

…чта?

Системный администратор недоступен, приносим Вам извинения!

…что это вообще было?

Я почесал маковку. Потом махнул рукой.

— Семь-чан, а семь-чан!

Та повернула в мою сторону свой недовольный фейс. В её взгляде читалось нежное и прекрасное желание убивать.

— Что?

— А я испытание хоть прошёл?

Бедняжка поперхнулась воздухом.

— Вашество! Ещё чуть-чуть, и Гелона! Как это, вам ещё немного продержаться!

Густаве, сидя в седле, только кивнул, продолжая вглядываться вперёд. Его кобыла шла прогулочным шагом: на большее его не хватало сейчас.

В то же время, Борлох, с невероятно гордым видом, ехал впереди на осле.

Ослик, видимо смирившийся со своей нелёгкой судьбой, не упрямился, меланхолично цокая копытами по пыльной накатке.

Между делом, дорога вышла из-за леса, позволив наконец разглядеть и сам город.

Бровь Густаве поползла вверх.

Первое же здание, которое они увидели, представляло собой обгорелый и полуразрушенный остов.

Борлох затормозил.

— А-а… вашество…

Густаве прикрыл глаза. В его голове снова промелькнул тот чудовищный сон, который ему приснился.

Неужели он был вещий?

— Едем дальше.

По мере того, как они приближались, нарастал запах пожарища.

Людей нет. Полуразрушенный город встретил путников пустынными улицами и могильной тишиной.

Борлох и Ар переглянулись.

— Вашество, что-то мне это не нравится. — толстяк поддернул плечами и звучно сглотнул.

Густаве покачал головой.

— Мне тоже.

Чем дальше они въезжали, тем более масштабными становились разрушения. Каменная кладка, вся покрошившаяся и почерневшая. Кирпич, растрескался от жара…

Внезапно, на дорогу выскочил чумазый мальчишка.

Заметив Ара, он резко затормозил, чуть не угодив под копыта перепуганного осла.

— Здравствуйте, Ар Густаве! — плюхнулся мальчонка в поклоне на коленки.

— Что у вас тут произошло, Кхаротх-оттар?

Мальчик хихикнул, но тут же одёрнул себя и сделал серьёзную мину.

— Да стеллинг пробегал, вашество! — он посмотрел на Ара и тут же опустил голову увидев перекосившееся в ярости лицо.

Бордох, даже не оборачиваясь почувствовал холодок в районе лопаток. Инстинктивно вжал голову.

— То есть как — пробегал? — буквально змеёй прошипел Ар, скрипнув зубами.

— Ну… — замялся пацан — Он то тут бегал, то там, а его все ловили. А потом… потом такой бам, а потом такой бух, а потом дом загорелся! А потом всё так горело, так горело! А сначала его рыбаки в сетку, потом его стража, а он!..

Мальчик захлебывался в эмоциях, рассказывая то, что происходило в городе и даже позабыв о почтении, принялся размахивать руками и строить гримасы, копируя перепуганных горожан и рожу стеллинга в своей особенной манере.

С лица Густаве схлынула кровь. Губы посинели и поджались в узкую полоску.

— А не мог бы ты нас провести к Эру Патеру? — выдавил он сквозь зубы.

— А! Так вам в центр, к собору! — махнул мальчишка рукой и не дожидаясь позволения, подскочил на ноги и припустил вперед указывая и без того известную Ару дорогу.

В центре города было куда оживлённее. Там же можно было заметить толпу мужиков, ведущих строительно-ремонтные работы храма.

Борлох тихонько присвистнул.

— Вашество, думаете, этот?.. — повернулся он на своего Патрона.

Тот скрипнул зубами.

Они спешились, привязали «транспорт». Осёл тут же потянулся в сторону соломы, стог которой валялся неподалёку.

Ар распахнул двери собора.

Внутри повсюду сидели, лежали, ходили горожане. Предалтарная часть была полностью переделана под эдакий полевой лагерь.

Жуткая вонь ударила в нос.

Стайка детишек с криками бегала по собору, удирая от Эра Анзана.

— Кому горе, а малышне веселье… — поморщившись, пробубнил Борлох.

Эр Патер, с невероятно философским лицом, сидел за писарским столом, выставленным по центру и, уткнувшись в бумаги усердно работал пером.

Когда мимо него проносились дети, на которых рявкнула полная дородная женщина, он приподнял чернильницу.

Старик с впалыми глазами заметил Ара первым.

— Вашество!

На его окрик обратили внимание все