Пробуждение ярости - Мелина Боярова

Оперевшись локтями на стол, Лютобор резко подался вперед, усиливая подавляющую мощь своей ауры и вынуждая меня инстинктивно сжаться.

— Ты не применила ни одних чар, но в то же время успокоила гнева и заставила его подчиниться. Переруг, насытившийся эмоциями паникующих учеников, неспроста потерял концентрацию. Он повиновался тебе, дикарка! Ты использовала дар и сейчас истощена. Не смей отрицать!

Сердце замерло на мгновение и бросилось вскачь. Пульс резко подскочил и живо возмущенно заурчал. Но я продолжала сидеть ровно, не шелохнувшись, сохраняя внешнее спокойствие.

— Не понимаю, о чем вы говорите, господин Лютобор. Я жутко испугалась. Просто это не проявляется внешне. Внутри мне по-прежнему страшно от одной мысли, что гнев мог разорвать меня на куски прямо там. Я не помню, что говорила, а только делала, что вы приказали. И молилась, чтобы выжить. Вы и сами это знаете.

Лют откинулся на спинку директорского кресла, но не ослабил давления. Наоборот, в глазах вспыхнул еще больший интерес.

— Молилась? — с губ проверяющего сорвался сухой смешок. — Дикарка, ты не из тех, кто молится, когда видит опасность. Ты из тех, кто выживает любым способом, пренебрегая законами и правилами. Тихомир обучил тебя своему мастерству? Отвечай! Иного объяснения я не вижу!

— Вы правы, дед учил меня выживать. Он говорил, что нельзя злить тварей и ни в коем случаем нельзя показывать им свою слабость. Я лишь следовала этим советам, а городские правила мне неизвестны. Не понимаю, в чем вы меня обвиняете? Это не я отключила защиту и выпустила гнева из вольера. Не я заперлась в безопасной клетке и сломала ключ, чтобы оставить неугодных учеников на растерзание монстру. Я всего лишь защищалась и спасала собственную жизнь. Стояне Власовне ничего не угрожало, и сил у нее больше, чем у любого ученика. Однако она пальцем не пошевелила, чтобы нам помочь.

— С госпожой Цыбой я разберусь позже, — процедил чародей. — А ты говори правду, когда тебя спрашивают. Не понимаю, к чему такое упорство? Ты обладаешь даром, который опаснее, чем тысячи вулкаров. Я не позволю ему разрастись!

— Опасен для кого? — гордо тряхнула головой. — Пока только для меня. Остальным же он не нанес никакого вреда.

— Не хочешь говорить по-хорошему? — Лют скрестил руки на груди и хищно улыбнулся кончиками губ. Я почувствовала, как напряжение в кабинете достигло пика. Неужели он применит против меня чары? — Значит, расскажешь по-плохому. Мне известны методы, которые заставят тебя позабыть об инстинктах. Ты выложишь мне все о Тихомире и о том, как научилась повелевать гневами. Приступим…

Я сжалась в комочек, испытывая страх перед могущественным чародеем, и приготовилась к неизбежному, когда дверь в кабинет распахнулась с оглушительным грохотом. На пороге появился Андреас в помятой и заляпанной кровью униформе. Бледный после схватки с переругом, но решительный, полыхающий яростью, которая на этот раз была направлена не на меня.

— Что ты себе позволяешь? — Лют грозно зыркнул на боярского сына, приглушив ненадолго влияние чар. — Разве ты не должен находиться в лазарете?

Молча, опираясь на костыль, сооруженный из ножки стула, Андреас проковылял на середину кабинета, делая вид, что меня здесь нет.

— Лекарь и направил меня сюда, господин Скуратов, — уверенно заявил парень. — Мое ранение — доказательство преступной халатности нашей наставницы Стояны Власовны.

— Говори яснее, боярич! — Лют нахмурился и поднялся с директорского креста, опираясь руками на стол.

— Эта дикарка, — боярский сын бросил презрительный взгляд в мою сторону, — чуть не умерла от страха, как и все остальные. Стояла столбом, когда следовало действовать. У нее не хватило бы сил даже на простенький щит тишины. Я еле успел ее закрыть, прежде чем тварь бросилась на нас. Если вы ищете виновника происшествия, то ваша цель — госпожа Цыба. Она намеренно устроила тренировку, чтобы подставить нас и отыграться за собственную же небрежность, приведшую к потере ценного подопытного материала. Да вы и сами присутствовали, когда господин директор распекал Стояну вчера днем.

Я мысленно хмыкнула, удивляясь тому, как ловко Андреас выставил себя героем положения. Как будто и не он, беззащитный, валялся в отключке, когда сам же взбесил переруга. Оспаривать слова боярича я не собиралась. Мне подобная слава ни к чему. И так уже привлекла много внимания.