Я так велю! - Александр Павлович Быченин

— А ты сам как?

— Да никак! — буркнул Вова. — Глухо, как в танке! Так что давай, выкладывай!

— Короче, я оттуда, из «предбанника», могу видеть «мускус»! — выпалил я. — Весь! И тот, что в артефакте, и тот, который…

— В стволах? — закончил мою мысль напарник. — Занятно!

— И не только в стволах, — окончательно добил я приятеля. — В брониках тоже. Я, по сути, твой контур вижу. Да и свой тоже. Типа, броня, как прозрачная плёнка, и рядом шлепки пожирнее.

— Ну и как это нам поможет?

— Пока не знаю, — вздохнул я. — Но, сдаётся мне, как-то это можно применить на практике… пометить тебя, что ли…

— Нет! Никакого «мускуса» в моей тушке! — решительно отпёрся Вова. — Не хватало ещё и мне кукухой поехать!

— А разве ещё не? — ухмыльнулся я.

— Окончательно! — раздражённо буркнул мой приятель. — Это для тебя же лучше, Проф! Так что давай без всяких сомнительных телодвижений! Я тебя очень прошу, Олежек!

— Ладно, — сдался я. — Попробую ещё раз глянуть. А ты давай, продолжай.

— Чего продолжать? — тупанул Вова.

— Держать меня за руку! — ухмыльнулся я.

Полторы минуты в прошлый раз, помните? А в этот — ещё меньше. Если так дальше пойдёт, по убывающей, то в конце концов я приноровлюсь простым мысленным усилием в «предбанник» проваливаться. С одной стороны, почему бы и нет — мороки меньше. А с другой — ну его на фиг! Придётся ведь мысли контролировать постоянно, дабы не зависать в рандомный момент времени в столь же рандомной точке пространства! Ладно, Инка с Вовой, они уже привыкли, что я… как бы помягче? С лёгкой придурью, вот! А что остальные окружающие подумают? Так что нет, надо сводить длительность процесса к минимуму, но разумному — скажем, от десяти до двадцати секунд концентрации. И вот тогда будет в самый раз! Но это, конечно, потом.

А сейчас… сейчас я снова в старом-добром «пузыре», перед картой. Которая теперь даже ещё быстрее реагирует на жесты, и легко масштабируется. Ну и да, моё предположение, оно же опасение, подтвердилось целиком и полностью: чуть повнимательнее приглядевшись, я таки сумел вычленить взглядом… Вову! Уменьшенного в размере, призрачного, почти прозрачного, но при этом «прорисованного» во всех анатомических подробностях! Разумеется, в тех местах, где его собственные телеса не перекрывали предметы, содержащие «мускус». Что ж… пожалуй, надо лепшего кореша обрадовать. Ну и «обрадовать» заодно…

— Ну? — с нетерпением уставился на меня Вова, когда я открыл глаза, заново осознав себя в «схроне». — Чего там⁈

— Две новости! — осклабился я.

— Хорошая и плохая? — посмурнел напарник. — Ненавижу дежавю!

— Ага! С какой начать?

— Давай с плохой, — вздохнул Вова.

— Ладно, как скажешь! — не стал я спорить. — В общем, так, друг мой ситный! Ты… как бы это помягче… уже не столь чист душой и телом, как сам бы того хотел!

— Чего⁈ — полезли у приятеля глаза на лоб. — Проф, выражайся яснее!

— Да, говорю, «мускус» уже в тебе! — огорошил я Вову. — В мизерной концентрации, но зато по всей тушке, вплоть до каждого волоска!

— На голове⁈

— Не только! В носу ещё! Ну и в прочих разных местах…

— Хрена се… — поник Вова. — А… откуда⁈

— Ну, есть у меня одно предположение, — хмыкнул я, — но, боюсь, оно тебе не понравится.

— Да давай уже, добивай! — смирился с судьбой напарничек. — Ну и откуда во мне «мускус» взялся?

— Не буду утверждать это со стопроцентной вероятностью, — зашёл я издалека, — но, скорее всего, передался половым путем.

— Ч-чёрт!.. Джен⁈ — догадался Вова… и вновь очаровательно покраснел.

— Ну а кто ещё⁈ — развёл я руками.

— А с чего ты так решил, Проф? Только не говори, что простая логика!

— Не, не стану, — и не подумал я поберечь тонкую душевную организацию приятеля. — На, сам глянь!

Да-да, снова «смарт» со «скрином». Последний по качеству оставлял желать много лучшего, но был вполне различим. Особенно некий орган, несомненно, являвшийся Вовиной гордостью. Если вы понимаете, о чём я.

— Да твою ж мать! — скривился тот, мазнув взглядом по экрану. — Проф, если ты хоть кому-то ещё это покажешь, я тебя убью!

— Дурак, что ли⁈ — возмутился я. — Вот, прямо сейчас удаляю, при тебе!

— Прямо гора с плеч! — выдохнул напарничек.

И я так и не решился ему признаться, что у меня этого добра — как дерьма за баней. По сути, неограниченное количество, потому что я могу в любой момент нырнуть в закрома памяти Эшу Урсу и наклепать таких вот «скринов» хренову тучу. Не сообразил, и пусть его.

— Так, а хорошая новость тогда какая? — спохватился Вова.

— Хорошая — что я могу тебя в «предбаннике» видеть, — пояснил я.

— И что?

— Пока ничего, но есть одна мысль, — подбодрил я напарничка. — Так, возвращай мне артефакт, и стой спокойно!

— На! За руку держать?

— Пожалуй, уже можешь отпустить… или тебе так спокойней?

— Да пошёл ты, Проф!

— Уже!

Н-да… а ведь реально прогрессирую, и очень заметно! Вон уже и меньше минуты ушло на возвращение в «предбанник»… и всё, что мне оставалось сделать — это тупо взять, и прочертить пальцем линию от Вовы, то бишь отметок «мускуса» на его тушке, к хабу «локалки». Вот только в конце я, не подумавши, в этот самый хаб ещё и ткнул — сразу, как только убедился в том, что линия на карте зафиксировалась. И ничего меня при этом, блин, не насторожило!

В смысле, сразу. А вот когда прошло с минуту примерно, и сам я по-прежнему оставался в «пузыре», вот тут-то меня догадка и пронзила! Причём, как водится, с макушки до пят, этаким электрическим разрядом вдоль хребта и ниже. И я, конечно же, неосознанно вывалился в реальность… в роли каковой оказался неизменный «схрон». И, что хуже всего, пребывал я в нём в гордом одиночестве — Вовы поблизости не оказалось. Я даже не поленился дойти до голографической завесы и выглянуть наружу, на карниз, но