Бастард Императора. Том 30. - Андрей Юрьевич Орлов

На нём появился светловолосый принц одной из империй — безупречный парадный мундир, отточенная улыбка, глаза человека, привыкшего к власти и интригам.

— Как ты понимаешь…

— Я отказываюсь от этого задания, — спокойно перебила Таня, даже не дав договорить. — Мы уже обсуждали нечто подобное, — продолжила девушка, не понижая тона. — Я сразу дала понять, что не собираюсь заниматься подобными вещами.

В кабинете повисла тишина, но ненадолго.

— Тебе не потребуется делать ничего предосудительного… — Мужчина покачал головой. — Нужно лишь получить от него информацию.

Таня холодно смотрела на изображение.

— Найдите другого человека.

От этих слов мужчина задумчиво перевёл взгляд в сторону.

— Как ты сама понимаешь, среди тех, кто способен справиться с подобным заданием, у нас имеются только ты и Инна…

Пальцы Тани едва заметно дрогнули.

— И если ты отказываешься…

Во взгляде девушки проскользнула стальная ярость.

— Не трогай Инну, — холодно произнесла Таня.

Глава ордена спокойно выдержал её взгляд, ни на секунду не отведя глаз, но всё же спросил:

— Тогда кто займётся заданием?

Таня медленно перевела взгляд на изображение принца.

— Я сама всё сделаю, — развернувшись, девушка пошла прочь из кабинета.

* * *

От автора: Совсем забыл… Сегодня серии Бастарда исполняется два года) Кто лайк не поставил — вы знаете что делать)

Глава 19

Ответы, что порождают лишь новые вопросы

— Бог хаоса… Такими обвинениями, знаешь ли, не разбрасываются, — обратился я к ней.

— Обвинениями? — Старуха, если и удивилась, то совсем немного: уголки губ едва дрогнули, брови слегка приподнялись. — Мне казалось, что для таких, как ты, это не обвинение, а скорее похвала.

— Надо же, — усмехнулся я, позволяя в голосе прозвучать лёгкой иронии. — Уже второй раз пытаешься оскорбить. Чувствую, мы с тобой явно «поладим».

Вот теперь маска на лице старухи дала трещину.

Она посмотрела на меня куда удивлённее, в глубине зрачков мелькнуло искреннее недоумение, будто услышала что-то совсем не вписывающееся в её ожидания. Впрочем, уже через мгновение она вернула контроль над собой, тоже чуть усмехнулась и прикрыла глаза, делая очередную затяжку.

— Видимо, слишком много времени прошло с тех пор, как среди разрушителей подобное считалось чем-то почётным. Но в чём смысл отвергать собственную сущность? Если ты и есть бог Хаоса, почему отказываешься от этого титула?

— Знаешь, старая, — произнёс я, — не люблю я грубить. Особенно пожилым и незнакомым людям. Но тебе стоит либо глаза протереть, либо очки наконец надеть, раз несёшь такую глупость.

Она медленно затянулась трубкой.

Белый дым вышел из её рта, свернулся в тонкое кольцо и завис над плечом, неспешно закручиваясь в рунические узоры.

— Я… — Старуха немного задумалась, взгляд на мгновение ушёл куда-то вглубь храма, словно там можно было найти ответ. — Честно говоря, удивлена. Всё же Ольге крупно не повезло влюбиться в такого, как ты. Ведь вы не умеете ценить ничего человеческого, — продолжила она сухо, без тени смягчения.

Я покачал головой.

Разговор необходимо сразу направить в нормальное русло. Иначе мы продолжим обмениваться оскорблениями до самой ночи, а ответов я так и не получу. Вот только, пожалуй, правду я ей рассказывать не буду. Кто знает, что она решит учудить.

Но то, что старуха видит, — не более чем метки богов Хаоса. В своё время, когда было «скучно» в Ничто, я довольно близко пообщался с этими тварями на их языке, и теперь моя душа чутка запятнана.

Старуха смотрела на меня с лёгким сомнением, губы едва заметно дёрнулись, но спорить не стала, лишь на секунду плотнее сжала пальцы на трубке.

— Скажи, — я обвёл взглядом храм, — как давно тебя здесь запечатали?

— Ты пришёл сюда, чтобы узнать ответ на этот вопрос? — усмехнулась старуха, дым чуть дрогнул от её голоса. — Если думаешь, что я сейчас начну отвечать даже на такие пустяки, то глубоко заблуждаешься. — Она снова поднесла трубку к губам, демонстративно отвлекаясь на неё. — Как уже упоминала ранее, ты не найдёшь здесь ответов на свои вопросы.

— Ты действительно так сказала, — я опустил взгляд на каменный пол, где под подошвами едва заметно пульсировали линии печатей. — Вот только несколько ответов уже нашлись сами.

Старуха перестала курить. Рука с трубкой чуть замерла в воздухе.

— В том числе касающиеся Ольги и твоего отношения к ней. Кстати, нехило ты её достала, раз она решила от тебя сбежать.

На этот раз женщина усмехнулась как-то печально. На одно мгновение в её взгляде появилась усталость и сожаление. Однако она ничего не произнесла.

Раз нормально принимать гостей здесь не умеют, придётся устраиваться самому… Да и разговорить её как-то надо.

Я спокойно махнул рукой.

Напротив старухи, примерно в двух метрах, появились золотистые грани. Они начали соединяться друг с другом, образуя массивное кресло, собранное из гладких щитов воли. Чистая энергия, принявшая форму.

Мягкое жёлтое сияние осветило ближайшие стены, контуры барельефов на секунду проявились яснее. Я подошёл к созданному креслу, спокойно сел, перекинул ногу на ногу, посмотрел на старуху всё так же сверху вниз и произнёс:

— Знаешь, в твоих же интересах рассказать мне то, о чём я спрашиваю. Ведь у меня имеются ключи от части твоих печатей.

В этот момент рядом проявился Александр.

Он возник с привычно скрещёнными на груди руками и хмуро посмотрел на старуху долгим тяжёлым взглядом. Та, увидев его, медленно усмехнулась, а её глаза чуть сузились.

— Даже после смерти тебе нет покоя. Мальчишка всё-таки превратил тебя в раба. Хотя когда-то ты хотел использовать меня против него, чтобы убить.

Я с интересом посмотрел на Александра, внутренне отмечая, как у него дёрнулась скула. Тот лишь пожал плечами.

— Времена были тяжёлые, — спокойно пояснил он. Александр перевёл взгляд на старуху, и его голос стал жёстким. — Но Сергей прав. Теперь у него имеются ключи от части твоих печатей. И распоряжается ими он самостоятельно. Поэтому подумай, хочешь ли ты сама в дальнейшем получить лояльное отношение и свободу или нет.

— О какой лояльности и уж тем более о каком разговоре идёт речь? — Старуха театрально качнула трубкой. — Вы вломились в мой дом, а теперь ты, юнец, пусть и являющийся богом Хаоса, сидишь, возвышаясь передо мной, и смотришь сверху вниз.

— Не делай из себя