Тренер Гильдии Фамильяров 2 - Сергей Харченко

— И всё? — разочарованно протянул компьютерщик. — У нас на руках компромат. Мы не будем сливать это телевизионщикам? Или хотя бы надавить на него?

— Тебе бы только давить и сливать, — хмыкнул я, разбавляя тревожную атмосферу. — Чтобы Широкова с потрохами сожрали за его продажность? Да, он принижает успехи нашей гильдии. Да, изредка критикует выступления. Но ты видел ту переписку. Нам невыгодно, чтобы его рейтинги падали. Пока не разберёмся, что происходит.

— Наверное, ты прав. Но… ты хоть что-то понял? — Серый вновь уставился в экран планшета. — Мне кажется, что тут копать и копать. Ты ведь сохранишь у себя переписку?

— Да, обязательно. Перекинь мне последнюю его переписку с Пичугиным, — я одобрительно кивнул, убирая Искорку в переноску. — И с Широковым я встречусь лично.

Прицепил я поводок к Живчику, затем подошёл к установке, обесточивая её. Мешки дёрнулись на цепях, механизмы прогудели на прощание и затихли.

Больше мы с Серёгой не разговаривали на эту тему. Друг не задавал лишних вопросов, и мы расстались у главного входа. Серый отправился в сторону метро, я же пошёл своим маршрутом, в сторону знакомого переулка.

Только я отдалился от оживлённой улицы, как из нагрудного кармана куртки деликатно кашлянул Сверчанский.

— Интриги мадридского двора, сударь, — философски заметил сверчок, шевеля усами. — В былые времена за такие фортеля к стенке ставили, без суда и следствия. А нынче, погляди-ка, изящно работают и не жужжат. Деньгами рты затыкают.

— Это лишь вершина айсберга, барон, — подчеркнул я. — Подожди немного. Сдаётся мне, что мы очень скоро узнаем массу интересного.

Я шёл по переулку, вдыхая прохладный петербургский воздух. После напряженного дня тихая улица казалась настоящим благословением. Я хотел насладиться тишиной, но кто бы мне дал это сделать?

Сверчанский вновь вылез из кармана куртки, и его пробило на разговоры.

— Да что ж такое? До сих пор надкрылья дрожат после той центрифуги, — глухо доносился до меня надломленный гусарский баритон. — Это ж надо было додуматься до такой адской карусели? Да ещё та рыжая бестия. Скакала, как ненормальная!

Я лишь усмехнулся краешком губ, не сбавляя шага. А сверчок не унимался.

— Моя тонкая вестибулярная организация в клочья, командир! В труху! — Сверчанский для пущей убедительности заскрёб лапками по подкладке. — До сих пор в глазах эти ленты мельтешат. Будто я на мельничном колесе вертелся!

— Я куплю тебе минералки, — улыбнулся я, понимая, к чему он клонит.

— А я всё же требую компенсации, за моральный ущерб! — воскликнул Сверчанский, и в это время Живчик бросился в сторону бродячего кота. Кое-как удержал его на поводке. Кот зашипел, шарахнулся от терьера, исчезая в густой тени проулка.

— Пару капель выдержанной росы, — оживился сверчок. — Ну, или хотя бы забродившего кефиру! Иначе, клянусь фасетками, мой телепатический дар иссякнет к утру. И вы останетесь без помощника!

На горизонте замигала неоновая вывеска круглосуточного магазинчика. Не меняя непроницаемого выражения лица, я свернул к нему. Зашёл внутрь, поздоровавшись с дремавшей за прилавком продавщицей. Обогнул прилавок со слабоалкогольными напитками, и достал из холодильника бутылку лечебно-столовой минералки.

Уже на улице, скрутив крышку, я аккуратно плеснул немного шипящей жидкости в пластиковую пробку, поднес её к карману.

— Гусар, ваша награда, — обратился я к сверчку.

Фасеточные глаза барона подозрительно уставились на пробку, в которой булькали пузырьки.

— Что это, командир? — в голосе Сверчанского прозвучала неподдельная тревога. — Опять эта ваша вода? Шипит, как змея подколодная! Где благородный хмель? Где градус, способный уврачевать израненную душу?

— Гидрокарбонатно-натриевая вода, барон, — спокойно объяснил я. — В нашей гильдии строгий режим. Алкоголь притупляет реакцию и разрушает синаптические связи. Хотите оставаться в штате? Тогда извольте восстанавливать электролитный баланс, как положено атлетам.

Сверчок возмущённо застрекотал.

— Сухой закон, — трагично констатировал Сверчанский, с неохотой опустился к поверхности минералки жвалами. — Это гибель. Загоняют свободный гусарский дух в рамки режима.

Однако его тираду быстро прервало недвусмысленное шипение. Искорка, до этого мирно дремавшая в переноске, высунула острую мордочку. Категорично уставилась на сверчка, и пустила струю дыма.

Барон поперхнулся минералкой, сдавленно буркнул что-то о невоспитанных пресмыкающихся, не понимающих всей тяжести офицерской доли, и спрятался в кармане.

Добрался я до съёмной квартиры. Ключ привычно провернулся в замке, пару раз щёлкнул механизм. Уже собираясь войти внутрь, я заметил белый клочок бумаги. Он торчал между косяком и старой дерматиновой обивкой. Я взял записку, развернул её под тусклым светом подъездной лампы.

«Верни сабаку, урод. Или завтра идём в полицию зоявлять о краже!» — кое-как прочёл я корявый почерк.

Сабаку. Зоявлять. Ну и грамотеи. Послание от соседей-живодеров меня ничуть не напрягло.

У этих злодеев нет и быть не может официальных документов на редчайшего вихревого терьера. Да и системный чип, подтверждающий принадлежность питомца, на щенке отсутствовал. Иначе бы смарт-браслет показал это. Пет не зарегистрирован ни в одном реестре, а значит приобретён контрабандой, факт.

Да притом полиция стучалась бы ко мне уже в тот же вечер, когда я спас Живчика.

Так что это чистой воды блеф. И продиктован он бессильной злобой.

Войдя в квартиру, я смял записку, а оказавшись на кухне, отправил её в мусорное ведро под раковиной.

Искорка, моментально почувствовав родные стены, задорно зашипела. Выскочила из переноски и перепрыгнула на спинку старого дивана, занимая свою любимую наблюдательную позицию.

А Живчик, залаяв, кое-как дождался, когда я отцеплю поводок, пушечным ядром сорвался в спальню, принялся нарезать круги по комнате. В его взъерошенной шёрстке то и дело вспыхивали и гасли крошечные серебристые блёстки. Остаточные следы недавно пробудившейся энергии.

Оставив позади интриги таинственного мецената и дешёвые угрозы соседей, я погрузился в простую и понятную рутину. Покормил питомцев, затем сходил в душ, а затем вспомнил, что хотел позвонить Покровскому.

Набрав его номер, дождался ответа.

— Да, Артур. Что-то стряслось? — голос Михаила звучал уставшим, на фоне отчетливо звякали хирургические инструменты, слышался зычный голос Феликса.

— Стряслось, Док. И весьма нестандартное, — ответил я, глядя, как Живчик пытается поймать собственный хвост. — У меня в штате появился новый сотрудник. Говорящее насекомое, с ярко выраженной телепатией.

— Что значит «с телепатией»? — осторожно спросил Покровский.

— Он читает мысли зверей. Затем передаёт мне, голосом, — продолжил я.

— Новый ферал, значит. Как наши Феликс и Паскаль? — произнёс Михаил.

—