Мусорщик с Терры 3 - Владимир Анатольевич Тимофеев

показывала ту зону, где находился вход в секретные галереи отеля. Возле этого входа стояла Хитоми Кристо. Какое-то время она просто делала вид, что копается в сумочке, а затем быстро шагнула вперёд и исчезла из вида.

Снова на камерах она появилась через четыре секунды. Только уже не снаружи здания, а внутри.

«От-т, ёпсель-мопсель! Только этого и не хватало для полного счастья…»

«Что будем делать, партнёр? Выходим из стазиса?»

Я ещё раз мысленно выругался.

«Не надо. Оставим, как есть. Авось, пронесёт…»

Глава 17

— Мэт! Ты здесь? — донеслось из-за приоткрывшегося на пару ладоней зеркала.

Чтобы добраться по тайному ходу до нашего с Молли сьюта, Хитоми понадобилось всего две минуты. Эту секретную внутриотельную сеть переходов и лестниц она знала явно лучше, чем предыдущие «гости».

— Мэт! Это я, твоя Томи.

Зеркальная дверь отъехала до упора. В дверном проёме стояла моя… хм… «таинственная поклонница». А, впрочем, нет, не моя, а Мехмета Шеху, личину которого я принял, чтобы попасть на Балуку. Хотя, с другой стороны, какая, фиг, разница? Хитоми Кристо видела во мне не меня, а Мехмета, считала, что я — это он, и рефлексировать по этому поводу не собиралась.

Объяснить ей, что я — другой, возможности не было. Причем, не только по прагматическим соображениям, но и чисто физически. Я находился в глубоком стазисе и чувствовал себя в нём, ха-ха, хорошо защищённым от каких бы то ни было «поползновений» с её стороны. «Парализованное бревно», как мне кажется — это вовсе не то, что ей сейчас было нужно. Так что, по факту, мне оставалось лишь подождать, пока она окончательно убедится, что ничего с её кавалером сделать нельзя и что сегодня, увы, ей ничего здесь не светит…

— Мэт?

Хитоми нашарила выключатель и нажала на сенсор. На стене за кроватью зажглись два светильника.

— Ой! Вот ты где, — обрадованно всплеснула руками «японочка». — Ты что, действительно спишь?.. А! Ты хочешь, чтобы я сделала всё сама⁈.. Какой ты, однако, затейник…

Она обошла кровать и опустилась на колени у изголовья.

Я «смотрел» на неё через камеру, спрятанную под потолком на противоположной стене. Гостья была одета в длинный бежевый плащ, плотно запахнутый до самого верха. Не самое удачное одеяние для интимных свиданий, но, наверное, это и к лучшему. Визуальная химия мне сейчас ни к чему. Чем меньше химии, тем меньше внезапно возникших желаний… Правда, в эту секунду… когда она вот так вот присела… и плащ предсказуемо натянулся, облегая её со спины…

«Кэп, ты в порядке?» — озабоченно поинтересовался искин.

«Я? Эээ… а почему ты спрашиваешь?»

«Твой гормональный уровень внезапно повысился».

«Повысился?.. Любопытно…»

Хитоми тронула меня за руку, провела пальцами по щеке, наклонилась к лицу…

— Мэт⁈ Ты умер⁈

Дурацкий вопрос. Из той же серии, как если стоишь перед дверью, тебя спрашивают: «Кто?», а ты отвечаешь: «Я». Но в то же время кто я такой, чтобы возмущаться?

Поняв, что что-то не так, дама резко вскочила и прижала ладони ко рту. Несколько долгих секунд она в ужасе смотрела на моё неподвижное тело, а дальше… Эх, как я наделся, что она в панике убежит, но — нет. Жена дона Кристо всё же смогла себя пересилить, снова присела у изголовья и осторожненько приложила к моей шее два пальца. При стазисе, насколько мне было известно, пульс становился раза в три реже обычного.

— Ах, вот оно что… — протянула она секунд через сорок, опустив руку и недобро прищурившись. — Эта сучка Стефани отправила тебя в стазис? Вот тварь-то какая! Хотела, чтоб ты ей не помешал. Ну, понятно… Видела, как она смылась отсюда аж с четырьмя мужиками, нимфоманка обдолбанная. А я-то, дура, ещё обрадовалась, что сегодня ты наконец-то один, а оно вон оно что…

Хитоми поднялась, раздражённо встряхнула руками, бросила взгляд на зеркало, потом на меня и… внезапно застыла, как будто ей в голову пришла исключительно важная мысль.

Через мгновение глаза у Хитоми радостно вспыхнули.

— Мэт! — она ткнула в меня указательным пальцем и с придыханием изрекла. — Любимый… я знаю, как тебя вылечить… И пусть эта шлюха Стефа́ни лопнет от зависти!

Секунда — и одеяло, что укрывало меня, полетело на пол.

Секунда — и мою тушку перевернули на спину.

Секунда — и я оказался без труселей.

Секунда — и женщина сдёрнула с себя плащ.

«Бляха-муха!» — не смог я сдержаться.

Под плащом у Хитоми ничего не было. Вообще ничего. Ну, в смысле, одежды.

А дальше «японочка» просто запрыгнула на меня и приступила к «лечению».

«Кэп!!!» — завопил искин.

«Что кэп⁈» — завопил я в ответ.

«Твои гормоны! Они буквально взбесились!»

«И что⁈»

«Они выбивают структуру стазиса!»

«В смысле?»

«Если их не купировать, то стазис слетит с тебя, максимум, через минуту!»

«Ну, так купируй, давай! Не спи!»

«Не могу!»

«Почему?»

«Не знаю! Я с этим ни разу не сталкивался!»

«От-ты ж, твою дивизию!..»

Что делать, что делать, что делать, — полыхало в мозгу, и никто, блин, мать их всех за́ ногу, не мог мне помочь… Но, с другой стороны… ведь есть же известное правило. Если не можешь предотвратить безобразие, то надо его возглавить. Ну, а чего? Молли ж сама предлагала мне… что-то подобное. Так почему не сейчас?..

«Гарти, а ты не мог бы…»

«Что?»

«Снять с меня стазис. Но только быстро, пока он сам не слетел».

«Кэп, ты уверен⁈» — изумился искин.

«На двести процентов. Клин клином вышибают. Есть у людей такая вот поговорка».

«Ну… если ты так считаешь…»

«Всё верно. Считаю. И плюс ещё одна просьба. Но только ты не пугайся. О’кей?»

«Эээ… по поводу просьбы?» — похоже, мой подселенец был, в самом деле, напуган.

«Ага. Хочу попросить тебя не уходить из сознания, пока мы с Хитоми… ну, это самое. Понял?»

Гарти раздумывал долго. Почти две секунды объективного времени.

«Ладно. Чего не сделаешь ради познания мира, — проворчал подселенец. — Готовься, давай. Приступаю. На раз-два-три… Возможно, сейчас будет больно. Поехали… Раз… Два… Три!»

Это было, действительно, больно. Но в то же время и восхитительно.

Мой разум на миг отключился, а затем его весь целиком, до самого донышка заполонила кроваво-красная пелена.

— Мэт! Получилось!!! — донёсся сквозь эту пелену восторженный вопль Хитоми.

И в ту же секунду, с огромным трудом удерживаясь, чтоб не взреветь во весь голос