"Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 - Артемий Скабер

то пусть сдохнет. Но тут же одёрнул себя. Нет, мне нужны его показания на бумаге, его признание. Если он действительно враг, то должен предстать перед трибуналом. А если нет, то не заслуживает смерти от моей импульсивности.

Сука…

— Я тебя обожаю, — произнесла кокетливо Лахтина из пространственного кольца. — Ты лучший, мне так приятно слышать твои искренние слова. Настоящий мужчина.

Скрипнул зубами и достал иглу, которую очистила «самая красивая девушка из всех, кого я встречал в своей жизни, ещё и с идеальной грудью…»

То, что произошло дальше, попытаюсь забыть. Как я сквозь зубы признал её королевское происхождение, как превозносил таланты и красоту, как извинялся за пленение. Каждое слово давалось с таким трудом, словно я пытался пронести камень через горное ущелье. Но оно того стоило. Нет, серьёзно! Девушка действительно помогла.

Пока Щетинов спал, я бросил своё оружие правды ему в ногу. Мужик вскочил и уставился на меня заспанными глазами. Я подождал пару минут и увидел, как лейтенант начал дёргаться. Яд наконец-то подействовал.

— Поговорим? — улыбнулся, готовясь услышать правду.

Глава 18

— Лейтенант! — позвал я мужика, который внимательно смотрел на меня. — Вы тут?

Стеклянные глаза Щетинова уставились в одну точку. Он ничего не говорил, просто сидел как истукан, а после дёрнулся, пытаясь понять, что происходит. Но яд должен был лишь заставить его говорить правду, а не превращать в овощ.

— Ау! — попытался я снова.

По нулям…

Мысли в моей голове заметались. В карцере воняло сыростью, а темнота и звуки капающей где-то воды давили на нервы. Мы со Щетиновым торчали тут уже долбаные часы. Тело всё ещё саднило после ударов прутом, спина будто горела огнём. Яд не работает. Как же не вовремя!

Сжал кулаки так, что костяшки побелели. Закрыл глаза, концентрируясь, и полумал: «Придётся подключить запасного игрока».

— Девочка моя, — ласковый голос разнёсся по пространственному кольцу.

— Что? — надула губки Лахтина, сидя на кровати в созданной мной комнате. — Я всё сделала. Хочешь больше — тогда мне нужно…

— Заткнись! — оборвал её, нервно потирая переносицу. — Почему-то мой яд, который обычно всегда действовал, не сработал. Испытуемый сидит с открытыми глазами и не двигается.

Лахтина вскочила с кровати так резко, что одеяло упало на пол. Её тонкая фигура напряглась, как у дикой кошки перед прыжком.

— Я всё сделала правильно, — прошипела она, сверкая глазами. — Там остался только твой яд, который почему-то вынуждает человека выкладывать всё, что у него на уме.

— Ты уверена? — процедил я сквозь зубы, с трудом сдерживаясь.

Не покидала мысль, что эта засранка показывает характер и в нужный момент попыталась меня подставить. Щелчок пальцами, и я бы её проучил, но хрен его знает, может, она и правда всё сделала как надо.

— Да! — заявила девушка, вскинув подбородок. — Абсолютно! Или я не королева скорпикозов.

Сморщился и задумался: «Твою ж… В чём же может быть причина?»

— Если на нём клятва крови, — начала Лахтина, словно прочитав мои мысли, — или что-то похожее, то это могло сработать как защита.

— Что мне сделать, чтобы её обойти?

— Ничего… — покачала головой девушка, и в её глазах мелькнула жалость. — Можно использовать больше вещества, тогда есть шанс, что он заговорит, но это его убьёт.

Вынырнул из пространственного кольца и посмотрел на Щетинова. Его грудь едва заметно вздымалась, глаза всё так же смотрели в пустоту. И что мне делать? Ещё раз драться, чтобы создать такие идеальные условия? Увеличить дозу? А если он не виноват, я мужика просто так сгублю? Дерьмо!

Смерть Щетинова будет подозрительной. Здоровый мужик вдруг взял и помер в карцере. Вскрытие покажет яд, начнётся расследование. Что там Руднева говорила? На лейтенанта донесли, и служба разведки считает его предателем. А если это ложный след? Или, наоборот, совпало?

Внутри боролись два принципа: никогда не поддерживал идею, что можно просто так убивать невинных ради своих задач и планов, но мы на войне. Если он предатель, то сколько жизней я спасу? В голове промелькнула идея: «А что если?..»

Источник запульсировал, на руке возникло несколько ледяных шипов. Тонкие, острые, они слабо светились в полумраке карцера.

— Не обижайся, лейтенант, — произнёс я тихо, вглядываясь в застывшее лицо мужика.

Первый шип устремился в грудь Щетинова, вонзился прямо в сердце. Тело дёрнулось. Ноль эффекта. Ещё один — в живот. Третий — в плечо.

Они не оставляли видимых ран, лишь крошечные проколы. Лёд таял внутри тела, распространяя холод. В итоге я всадил ему целых пять. Его кожа посинела, а дыхание стало прерывистым. Кожа медленно стала покрываться ледяной коркой.

В карцере появился ещё один паучок, который взял над ним контроль и начал высасывать лишний холод. Надеюсь, лёгкая форма гипотермии заставит организм работать в аварийном режиме, нарушит действие клятвы или заклинания. Я контролировал, насколько мог, степень охлаждения монстром, следя за дыханием и пульсом Щетинова.

Постепенно его бледная кожа приобрела голубоватый оттенок. Губы посинели так, будто он часами бродил по морозу. Дрожь прошла по телу, зубы застучали, как кастаньеты. Взгляд начал проясняться, в глазах появилось осознание.

— Тварь ты, Магинский, — произнёс Щетинов хриплым голосом, обращаясь ко мне. Из его рта вырывались облачка пара. — Мог бы стать генералом, а ты всё возишься. Армии нужны такие офицеры, но ты занимаешься своими делами. Думаешь, я не вижу?

Сработало! Холод разрушил блок. Теперь главное — не переборщить. Если его язык развязался, нужно действовать быстро и чётко.

— Лейтенант, — начал я, не теряя времени, — вы… Как вы относитесь к Родине?

— Люблю свою страну, людей… — Щетинов поморщился, словно от боли. Его руки сжались в кулаки. — Но император — ублюдок. Столько тут народа перемололо, а он всё чего-то ждёт.

И как мне этот ответ расценивать? Пока ничего криминального. Многие в империи недовольны властью и войной, это не делает их предателями.

— Вы бы пошли против командования и армии, чтобы изменить ситуацию на фронте? — продолжил я, сверля его взглядом.

Мужик то включался, то отключался. Его сознание явно боролось с действием яда. Пот выступил на лбу, смешиваясь с капельками растаявшего льда.

— Да, — скривил Щетинов лицо, и вены на шее вздулись. — Подохну, но сделаю всё, что нужно для нашей победы.

Сука! Он издевается? Нашей — чьей? Родной страны или врагов? Будь прокляты эти двусмысленные ответы.

Паучок снаружи послал мне сигнал, что к карцеру приближаются люди. Шаги и голоса — двое, может, трое человек. Мой мозг активизировался, закрутились шестерёнки. Последний вопрос должен быть прямым, без возможности увильнуть.

— Что бы вы сказали про человека, который любит