"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

опасно и вместо привычных комаров по ночам летают шушеры, хищные птицы или что-то еще в подобном роде. Окончательно успокоившись, Каве больше не стала терять времени — подошла к кровати и решительно откинула прохладный на ощупь край тонкого одеяла. В любом случае утро вечера мудренее, а она жутко устала. И, больше ни о чем не беспокоясь, девушка залезла в кровать, еще раз оглядела комнату, задержавшись взглядом на решетчатом окне, да так и провалилась в сон.

Неприятный, на высокой частоте, гул мешал спать. Словно бы в ухо залетела пчела и жужжала, жужжала… А после как начала жалить! Именно так подействовал на ее пробуждение чужой визг.

Разом подскочив в постели, Каве сонно поморгала глазами, пытаясь найти источник ужасного шума.

Возле изголовья ее кровати стояла маленькая девочка и, не сводя глаз с гостьи, истошно вопила.

— Тихо ты, — строго сказала ей ведьма и зевнула. — Разоралась тут.

Как ни странно, звук ее голоса подействовал на девочку успокаивающе — малая тут же захлопнула рот.

— А ты кто? — с интересом спросила девочка. — Привидение?

— Если бы. — Каве опять зевнула.

Просыпаться не хотелось.

— Жалко, что не привидение, — согласилась малая. — Тогда ведьма?

— Возможно.

— Это уже лучше… Но в таком случае Тай будет сильно-сильно сердиться.

Каве лишь пожала плечами. Голос девчушки доносился словно бы издалека, а рот открывался как-то чудно — невпопад словам. Словно бы во сне.

Яркая вспышка озарила маленькую комнату: чуть дальше, за спиной малышки, засеребрился овал размером с большое блюдо. Из него выглянула зеленая-презеленая, в бурых сосульках грязных волос физиономия чудища с вполне осмысленным человеческим взглядом. Эта харя, являющая дикую помесь обезьяньей морды и слоновьих ушей, казалась довольно озадаченной.

— Кто такая? — рявкнула зеленая морда. — Почему находишься в этой комнате? По какому делу?

Каве, порядком огорошенная появлением неизвестной земной природе чудовищной физии, все-таки нашла силы возмутиться:

— Да ни по какому! Я приехала в гости…

Почему-то невинная в общем-то фраза вывела физиономию из себя.

— В гости, значит? — сердито прорычала харя. — Это к нам-то?

Маленькая девчонка, судя по надутым щекам, еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Ну, если не выгоните, — озадаченно добавила ведьма, и малая не выдержала — залилась звонким смехом. Она даже ручками за живот схватилась.

Каве решила списать странное приветствие в этом доме на местные порядки. Кто знает, как на чародольских землях принято с гостями обращаться?

— Сейчас разберемся, — между тем угрожающе пообещала зеленая харя и тут же исчезла — зашипел, сворачиваясь в едва заметную точку, серебристый овал зеркального портала.

— Ты с ними поаккуратнее, — авторитетно заявила девочка. — Неизвестно, сколько тебе в этой тюрьме сидеть, а могут без еды надолго оставить или выпороть. Пока хозяина нет, они здесь все наглые.

— В тюрьме?! — всполошилась Каве. Сон слетел в одну минуту.

— Ну да, в тюрьме. — Девчонка широко раскрыла глаза. — Но не переживай — ты в земляческом блоке. Да, мы серьезно попались, зато условия проживания неплохие… Скорей всего, ты связана с нашим делом, раз находишься здесь… Может, ты тоже охотилась за белоголовым сокровищем?

Ай да Великий Мольфар! Ну и учудил! Вот как он отблагодарил за свое освобождение из-под карпатской горы.

— Что это за тюрьма? И где эти чертовы земляки?!

— Ну, землячество искать недалече. — Девочка с восторгом наблюдала за Каве. — А тюрьма эта известная — лучшая в славной Фортуне тюрьма. Отсюда никаким чарованием не выберешься. Ни ультрапрыжки не помогут, ни стены волшбой подорвать не сможешь. Никакая магия не действует, потому как этот дом сложен из лунного камня — он любое чародейство гасит. Но внутри стен блока можно чаровать понемножку… Так, мелочи для себя — поесть чего, попить или в туалет сходить. Тай говорит, что это князь так на заключенных экономит. Так за что тебя сюда посадили?

— За доверчивость, — буркнула девушка.

Она уже успела оббежать все помещение: ни единого намека на дверь, сплошные стены. Сама комната, правда, чистенькая, похожа на обыкновенную жилую.

— Все, кто сюда попадает, направлены стражей за нарушение чародейства, — не унималась дотошная малая. — Ты что, не помнишь, за какое преступление тебя посадили?!

— Не помню, — вновь пробурчала Каве. И вдруг спохватилась: — А тебя саму за что? Ты же еще такая маленькая?!

— За грабеж, — довольно пояснила девчонка и горделиво выпрямилась. — Правда, неудачный. — Ее плечики опять поникли. — Я помогала ниточки увидеть… Я умею только, ну и Тай… — Судя по ставшему угрюмым личику, девчонка явно загрустила.

— Не переживай, выберемся, — успокоила ее Каве. — Только вот пойму, как сюда угодила… — Последнюю фразу она произнесла угрожающе.

— А ты что, этого не помнишь?! — ахнула девочка. — Чудно…

Ведьма медленно покачала головой, решив, что любые объяснения только запутают ее маленькую собеседницу.

— Это плохо, — искренне расстроилась девочка. — Ты ведь очутилась в комнате пропавшей позавчера Лашки. Понимаешь, — тут она понизила голос, — наверное, ее допрашивали… И она все про белоголовое сокровище выболтала. Так что мы теперь можем до-олго здесь пробыть. Вот Тай и сердится. Для нее каждый день разлуки с Войтеком — хуже каленого огня в глотке.

Каленый огонь в глотке Каве совершенно доконал. Малышка оказалась довольно циничной особой: спокойно рассуждала про тюрьму и грабеж, и даже про пытки неизвестной Лашки. Но девушка взяла себя в руки и попыталась разобраться:

— Вы что, преступники? Украли какое-то сокровище?

— Хотели украсть, — охотно пояснила девочка. — Я все правильно сделала — ниточки мы обошли. Но Тай с иллюзиями напутала — не ту жемчужину выбрала. Нас всех повязали — и сюда. Уже три месяца сидим. А ведь скоро начнется Чаклун… Вот Тай и сердится, да.

Каве глубоко и протяжно вздохнула. Болтовня девчонки окончательно ее запутала.

— Наверное, Юдо побежал за главным смотрителем, — продолжила девчонка.

— Юдо?..

— Это стражника так звать, — пояснила малая. — Он же из трясинников, мелких драконов, у них у всех имена чудные. Раньше он в трясины людей заманивал, а теперь вот в княжеской тюрьме служит. Я с ним дружу, он меня уважает и много чего рассказывает. — Девчонка горделиво выпрямилась. — А меня, кстати, Мышкой все кличут.

Ее болтовню неожиданно прервали: лампа на столе подпрыгнула и задребезжала, рассыпая фонтан золотых искр, после чего в пространстве комнаты прорезался сияющий золотой обруч — будто в воздухе дырку выжгли. В следующий миг из него рыбкой выпрыгнула девчонка, плавно приземлилась в кувырке и, вскочив, приняла боевую стойку. Эта особа выглядела лет на двадцать, а может, и чуть постарше: худая, но широкоплечая, с яркими морковно-рыжими волосами, остриженными коротко, по-мальчишечьи. На ее лице, густо усыпанном веснушками, так и сверкали черные глаза