Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

Третьяк напел, раз у тебя такие мысли возникли. И что ты там себе надумал. Наша задача – не воевать. Мы не крестоносцы, мать его так! Наше дело – тихо взяли, что нам нужно, так же тихо ушли. Без лишней пальбы, суеты и прочего дерьма. Так что битв за Москву не предвидится. Например, в прошлый рейд ни одного патрона не потратили.

– Вот так и губятся розовые мечты под кованым кирзовым сапогом! – опять заржал Москвич. – Свежак, наверное, думал, сча нахлопает – к Острогу на танке приедет, с полными карманами жемчуга. Нет, брат, если уж врюхаемся…

– Закройся, – коротко сказал Гранит. – А вообще, скажу так. Конечно, мы рассчитываем на спокойную работу, но всякое бывает, это Улей. Так что не расслабляйся, кто знает, может, и нарубишь себе трофеев.

– На безбедную старость! – ухмыльнулся Каштан.

– Главное, чтобы не на инвалидность! – поддержал его Москвич, но, заметив что-то в моих глазах и не желая, видимо, обострять и накалять обстановку, добавил: – Про инвалидность шучу, надо просто выжить, а там и руки отрастут, и ноги, и все раны закроются. Денег бы только хватило на лечение. Вот! – потряс он левой рукой с растопыренными пальцами. – Считай, все терял и все на месте, регенерация у нас такая – мама не горюй! Если без знахаря, то время требуется. А так – все это царапины.

– Поговаривают, что Буча оба яйца потерял. Так вот не отросли! – хохотнул Каштан.

– Вранье! Их у него никогда не было!

– Слушайте, вы, заткнулись, на… Достали уже ваши шуточки. Вальтер, свободен!

– Индюк – птица гордая, пока не пнешь – не полетит, – неопределенно сказал Москвич, но явно намекая и не на Гранита и уж тем более не на себя. Они с Каштаном рассмеялись. Ну-ну.

– С пингвинами и баранами такая же ситуация, но летают они низко и недалеко, обычно к дождю, – пожал плечами я. В такие игры в свое время наигрался. Вон сразу у обоих с морд веселье как ветром сдуло.

– На что ты намекаешь?! Ты кого бараном обозвал?! – с пол-оборота начал заводиться Москвич.

– Я? – посмотрел с показным недоумением.

– Ну не я же! Вот сейчас! Только что!

Третьяк подошел, встал позади меня. Да и похрен. Я любые подколки спускать не намерен. Шутники.

– Слушай, друг, – нарочито дружелюбно ответил ему, – ты, похоже, в себя не веришь.

– Что?!

– А того, есть такой до конца не изученный феномен – самопозиционирование называется. Например, стоит толпа, занимается своими делами, вроде бы все нормальные мужики, так с первого раза и не подумаешь, что там дырявых целая пачка. Проверяется легко и просто: подходишь поближе и кричишь, например: «Пидарас!» Натуралы никак не реагируют. Орет кто-то и орет, может, он дурак. Но обязательно найдутся те, кто чувствует за собой грех, и не первородный, вот они-то и начинают вопить: «Это ты мне сказал?!»

– Что?!

– И чего ты заладил «что» да «что»? – растянул губы я в снисходительной улыбке, внутренняя пружина сжалась, приготовился действовать: дернется – сразу резко ухожу вправо, перекатом… На плечо мне легла тяжелая рука Третьяка, чуть сжала.

– А ну закрылись, оба! – тут же взял под контроль ситуацию Гранит. – Москвич, касается тебя, если ты такой идиот, что не понимаешь, чем отличается наш дружный коллектив, который уже привык к твоим шуточкам и спускает все на тормозах, и новые люди, то всегда держи свою пасть на замке. Остряк, мать его так, недоучка! Не рой другому яму, как бы самому в ней! К тебе вопросов нет, Вальтер. Можешь быть свободен.

– Еще сочтемся… – прошипел Москвич, Каштан тоже буравил меня злым взглядом.

– Да не вопрос. Где меня искать, знаешь, а заблудишься, теперь я доступен и в общем канале, позывной – Вальтер. – Развернулся и пошел допивать кофе. Всегда так, подобные хохмачи верят в собственную исключительность и почему-то теряют иммунитет к зеркальным забавам других. И разводятся на раз. Так что верно сказал Гранит: не нужно рыть другому яму. Вежливо и спокойно надо общаться, особенно с людьми незнакомыми, от которых даже не знаешь чего ожидать. Но если бы все действовали в этом русле, не только меньше ссор было бы, но и могил на кладбищах.

– Нормально все! Внимание не обращай, – минут через десять уселся рядом со мной Третьяк. – Москвич и Каштан палку порой перегибают, но парни надежные, в деле не раз и не два проверены. С Каштаном я даже в одном отряде стронгов был, с год где-то мы там развлекались. Не скажу, что друзья, но спину друг другу прикроем.

А вот это уже намек, но меня он не задевает и особо не касается. Друзья – не друзья, флаг вам в руки и барабан на шею.

– Мне дела нет, если понты за мой счет не колотят, пусть хоть ненадежными будут.

Выехали мы, как и планировал командир, ровно в семь часов утра. До точки час-полтора хода. Нужное нам место – захудалый районный центр. В Улье оказывалась только небольшая его часть, частично частный жилой сектор, который преобладал. Затем центральные улицы, здесь застройка повышалась и присутствовали двух- и трехэтажные дома. Рядом с местным культурным центром в виде ДК находился филиал ДОСААФ, где происходило обучение призывников на «ВУС-124», то есть на водителей колесных бронетранспортеров.

– Точно не знаю, не вникал, но бардак остался там после всеобщего бардака девяностых-двухтысячных. Скорее всего, в те годы готовили хоть как-то и хоть на чем-то и хоть кого-то, показывая работу и предоставляя военкомату сколько-то специалистов, а потом уже пришли новые машины, на фоне волны модернизации армии. А этот так и остался. Думаю, у них директор какой-нибудь нормальный был, на все случаи рассчитывал. Такому что в хозяйство попадет, все там и останется. И будет в рабочем состоянии, – так прокомментировал Третьяк наличие боевой машины на селе. – Ты не смотри, что это деревня деревней, судя по картам в администрации, район большой. Надежа и опора страны. Самое главное, БРДМ-2 полноценный, не прошел демилитаризацию. Есть тут пара мест, где охотники и рыбаки при деньгах покупали их себе в хозяйство, но там уже от боевой машины только броня частично. Остальное порой так переделывают, что и башню обратно дорогого стоит воткнуть. Здесь же ставь вооружение и вперед. Ну и для Улья бардак довольно нормальный вариант, местные же шушпанцеры в большинстве своем безумный Макс в чистом виде. На страх врагам, но те уже ко всему привычные. Есть у нас один креативщик. Что-то клепает, на хипстерню рассчитано – красиво и модно. И очень обижается,