"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

—... его дитя, госпожа... — светловолосая красавица говорила приглушённо, словно рыдала в ткань.

Сигрид и сама не заметила, как опустила руку, не став открывать полог. И осталась на месте. Отчего-то не ушла.

— Так почему же ты плачешь? — с недоумением спросила Ярлфрид. — Если носишь дитя моего сына, это великая радость.

— К-к-конунг... всегда г-говорил... что не хочет... сына от р-рабыни... — завыла Сольвейг, захлёбываясь слезами.

Сигрид сделалось её почти жаль.

— Но м-мы так с-с-сильно л-л-любили д-друг друга, что... позабыли... и в-в-во-о-о-о-т... — всхлипы становились лишь громче. — Конунг отошлёт меня... — рыдала Сольвейг. — Велит скинуть дитя!

Раздался негромкий шлёпок, а затем прозвучал яростный голос Ярлфрид.

— Что говоришь ты, глупая! Как смеешь... Никогда мой сын не обидит женщину, которая от него понесла! Ох, Сольвейг! Лишь потому, что непраздна ты, не велю наказывать. Но больше слышать подобного не желаю. Поняла?!

— Моя госпожа! — уже радостно заголосила та.

Судя по влажным звукам поцелуев, Сольвейг принялась осыпать ими руки Ярлфрид.

— Это не я, не я... — рыдала она. — Это дурость женская…

— Ну, всё. Довольно лить слёзы… — уже ласково забормотала её госпожа.

Подумав, Сигрид бесшумно развернулась и покинула дом. Ничего. Обойдётся как-нибудь без повязок. Завтра зайдёт. Нынче у Ярлфрид доставало забот и без воительницы.

Но оказалось, это были не все женские слёзы, с которыми ей предстояло столкнуться тем вечером. Решив, что самое лучшее отправиться спать — слишком уж безумным выдался день — Сигрид направилась к Длинному дому, когда на неё налетела выскочившая из угла, разъярённая Рангхильд. Дочь и сестра конунгов.

Она тоже была светловолоса и красива, как Сольвейг, но это было их единственное сходство. Даже печалилась она с яростью и сердито смахивала с ресниц солёные капли.

Сигрид посторонилась, чтобы её пропустить, но Рангхильд вдруг остановилась и посмотрела на неё с укором.

— Это ты едва не одолела моего брата, после чего у него навсегда отшибло разум?! — спросила возмущённо, скрестив на груди руки и гневно подув на упавшую на лицо прядь.

Воительница растерянно вцепилась обеими ладонями в воинский пояс, как никогда остро жалея, что оружие ей не вернули. Раньше она любовно поглаживала рукоять меча, и это дарило успокоение. Нынче же успокаиваться ей было нечем.

— О чём ты?.. — хрипловатым от молчания голосом осторожно спросила она.

— О том, что лучше бы ты ему голову разбила! — в сердцах воскликнула Рангхильд и топнула ногой. — Да простит меня Один, но после той битвы он стал ещё хуже, чем был!

Верно, Сигрид выдавила бы что-то путное, если бы хоть малость понимала, о чём толковала обиженная девушка. Поэтому она кивнула и покосилась в сторону, размышляя, как лучше ускользнуть.

— А я сама буду решать, кому улыбаться, а кому — нет! — продолжала бушевать Рангхильд. На Сигрид она посмотрела с неодобрительным прищуром. — Ты бы вот тоже могла бы поласковее улыбаться моему братцу! Раз уж голову ему не пробила... Может, лютовать перестанет!

Выпалив это, она устремилась прочь, к дому, в котором жила с матерью, и где Ярлфрид утешала ревущую Сольвейг.

Сигрид тихо хмыкнула. Да-а. У госпожи и впрямь выдастся непростой вечер.

Оглядевшись и не заметив вокруг никого, воительница мышкой проскользнула к Длинному дому, а затем прокралась к своему месту. Слава Одину, никого не повстречала на пути.

Довольно с неё нынче. Все вокруг словно нажрались диких ягод, которые затмевали сознание. И Морской Волк, бросавший на неё яростные взгляды, и Медвежонок Кнуд, вздумавший её поцеловать, и девчонка Рангхильд!

Довольно с неё. Поскорее бы взойти на драккар да отправиться на тинг. Да снести кому-нибудь по пути голову. Вот это Сигрид пришлось бы по нраву.

Она заснула быстро, и в ту ночь ей приснилось бушующее море, и знакомые серые глаза, чей взгляд пробирал до нутра.

* * *

К уходу из Вестфольда готовили сразу шесть драккаров, и никто, кроме детей и стариков, не знал отдыха. Даже Сигрид позволили помочь, чему она несказанно удивилась. И обрадовалась, когда взошла на палубу, пусть и для того, чтобы собрать все снасти, канаты, верёвки и щиты и отнести их на берег.

Прежде чем приступить, она долго стояла, положив ладонь на борт. Чувствовала кожей влажное, пропитанное солью и ветром дерево. И, вздыхая, вспоминала свой корабль. Он остался у Фроди. Но когда-нибудь она его вернёт.

Оттащив на берег всё, на что ей указали, Сигрид наравне с хирдаманами (воинами, дружинниками) Рагнара взялась за толстые канаты. Теперь вытащить на берег предстояло корабли.

Их укрепили чуть выше линии прибоя. Утоптали влажный песок, вбили деревянные клинья под днища, чтобы драккары стояли надёжно, подпёрли брёвнами, не позволяя бортам крениться.

Над берегом вился сизый дым: женщины кипятили смолу. Она булькала в котлах — густая, чёрная, с золотыми бликами, и в неё добавляли китовый жир, песок, золу, чтобы смесь ложилась плотнее.

Сигрид стояла, по щиколотку утопая в чёрном песке и обмотав руки тряпками. Деревянной лопаткой она размешивала смолу в большом железном чане, чувствуя, как липкие капли попадают на запястья и мгновенно обжигают кожу. Запах стоял едкий, но приятный: дым, смола, ветер с моря. Он напоминал ей о доме.

Которого у неё, правда, больше не было.

Когда смола становилась достаточно вязкой, они брали длинные пучки мочала или старой шерсти, макали в котлы и размазывали чёрный блеск по бортам. Доски драккара темнели, словно обретали новую шкуру.

У Сигрид пальцы стали чёрными от дёгтя, на запястьях проступили несколько капель-ожогов, клейкая полоса размазалась по щеке. Но она всё равно сдержанно улыбалась.

На неё по-прежнему косились и старались держаться подальше, но смотрели уже без былой ненависти. И Сигрид понимала, что очень многим обязана... нет, даже не Морскому Волку.

А его матери. Которая заботилась о ней, когда Рагнар притащил её из леса. Велела устроить в Длинном доме, возилась, перевязывала раны, присматривала, пока Сигрид не окрепла. Быть может, Ярлфрид сама и зашила глубокие полосы у неё на груди. Потому-то стежки и вышли такими ладными.

Драккары оставили на песке сохнуть, а канатами, верёвками и щитами занялись отроки и мальчишки. Вместе с остальными Сигрид ушла с берега, насквозь пропахнув смолой и дымом от костров. Наверху рабыни чинили паруса и складывали в мешки припасы для дальнего пути: вяленое мясо, рыбу, тонкие хрустящие лепёшки. Руки были заняты у всех, и только Сольвейг сидела на бочонке и держала ладонь на животе.

Вести и о том, что она носит сына конунга, облетели Вестфольд быстрее пожара. Сигрид