Ужасающие Странствия Темного Владыки - Guiltythree

Санни слушал его безразличный тон, чувствуя, как у него волосы встают дыбом.

Как он мог быть таким… бесстрастным? Как он мог не выказывать ни капли сожаления, ни капли раскаяния?

А также никакой радости, никакого удовлетворения. Никакой гордости за то, что сумел уничтожить великих богов.

Санни медленно покачал головой.

«Ты… ты, должно быть, совершенно безумен. Тебе не стыдно за содеянное? Хотя бы немного?»

Эврис просто смотрел на него в недоумении.

«Стыдно? С чего бы мне стыдиться?»

С губ Санни сорвался короткий смешок.

«Потому что то, что вы сделали, было чудовищно! Потому что то, что вы сделали, было непростительно! Потому что вы уничтожили множество невинных жизней! Женщин, детей, стариков… тех, кто не имел никакого отношения к вашему проклятому царству и проклятой Империи. Вы обрекли всех!»

Эврис помолчал некоторое время. В конце концов, он произнёс своим скрипучим голосом:

«А ты бы этого не сделал?»

Санни уставился на него, шокированный и возмущённый этим вопросом.

«Конечно нет!»

Скелет усмехнулся.

«Это… недостаток твоего воображения, мальчик. Ты куда более бессердечен и порочен, чем мы когда-либо были, так что я думаю, ты поступил бы хуже. Просто представь. Представь честно».

Эврис смотрел ему в глаза.

«Все, кто тебе дорог, все, кого ты знаешь, все, кого ты когда-либо встречал на улице или видел издалека. Твоя возлюбленная, твой ребёнок, твои братья и сёстры, твои друзья и товарищи. Люди, которые зависят от тебя и смотрят на тебя с уважением… и те, кто тебя презирает. Твои учителя, твои соседи, твои кумиры, твои жрецы».

Его голос потемнел:

«Все перебиты, изувечены, порабощены и уведены, чтобы служить убийцам и насильникам остаток своих жалких жизней в гнусном унижении. Могилы твоих родителей осквернены, дом, что ты построил для себя, сожжён дотла. Культура, что взрастила тебя, уничтожена, и даже язык, на котором ты говоришь, стёрт. Пока всё и все, кого ты когда-либо знал, не исчезнут. Растоптаны, утоплены в злобе и осквернены».

Древний скелет тихо рассмеялся.

«А рабовладельцы, те, кто растоптал и осквернил всё, продолжают жить безнаказанно — и даже процветают. Самодовольные и пресыщенные в своих роскошных домах, в то время как те, кто потакал их варварству, почитаются и обожаются повсюду под небосводом. Скажи, разве стал бы ты винить раба за ненависть к его поработителю? Уверен ли ты, что был бы в настроении прощать, мальчик?»

Санни молчал.

Что бы он сделал, если бы Нефис, Рейн, Кэсси, Эффи и её семья, Кай, Джет, Айко, учитель Джулиус, клан Белого Пера, выжившие из Первой Нерегулярной Роты… и все, кого он знал, были бы жестоко убиты?

Его взгляд помрачнел.

Он, возможно, тоже прикончил бы одного-двух богов.

И всё же, он не стал бы убивать невинных посторонних.

Он хотел верить, что не стал бы.

«Достаточно… достаточно уверен».

Эврис рассмеялся.

«Что ж, тогда будем надеяться, что тебе никогда не придётся это выяснять. Что до меня, я примирился с прошлым».

Санни мрачно посмотрел на него, а затем сквозь зубы произнёс:

«И что? Никакого раскаяния? Никакого сожаления? Ты совсем не сожалеешь о том, что разрушил мир?»

Скелет немного помолчал, а потом пожал плечами.

«Не знаю».

Глаза Санни расширились.

«Ты… не знаешь? Что это за ответ?»

Эврис бесстрастно смотрел на него.

«Я довольно стар, понимаешь? В начале… я помню, что был совершенно убеждён в своей миссии. Боже, боже! Я был человеком великой убеждённости. И я даже сохранял эту убеждённость первые несколько десятилетий висения на том дереве. Я помню, как был полон ликования, наблюдая, как мир разваливается на куски под его ветвями».

Он усмехнулся.

«Но потом, в конце концов, я сошёл с ума. И после этого я стал сожалеть о каждом своём выборе и каждом своём поступке. Я рыдал, плакал и умолял о прощении. Думаю, я плакал целый век и ещё век умолял. Потом… я не очень хорошо помню. Но к тому времени, как я пришёл в себя, я был полон ненависти и злорадной радости. Я праздновал тот факт, что разрушил мир. Я смеялся и пел радостные песни, приветствуя каждый новый день в упоении. Ах, но в конце концов… я просто молчал целую вечность. И к концу мне уже было по большому счёту всё равно».

Скелет щёлкнул челюстью.

«Всё это было так давно, знаешь ли. Так что я уже не знаю. Иногда я чувствую лёгкую тоску. А иногда — лёгкую печаль. Но по большей части я не чувствую вообще ничего. Кроме… ах, мне жаль тебя и ту отвратительную девчонку. Бедные вы дети. Вы ничего не сделали, чтобы заслужить это».

Санни стиснул зубы.

«Мне не нужна твоя жалость».

Он не мог этого понять. Ничего из этого.

Тот факт, что этот человек разрушил мир, и тот факт, что ему было всё равно на то, что он разрушил мир.

Эврис просто смотрел на него.

«Я и не предлагал».

Он немного помолчал, после чего вздохнул и сказал нейтральным тоном:

«Как бы то ни было, я желаю вам удачи. Я надеюсь, что вы всё-таки станете богами. И что вы построите новый мир на руинах того, что разрушили я и мои люди. Боги, которых я ненавидел, мертвы, так что… я думаю, это будет хорошо. Новое начало».

Его голос звучал достаточно искренне, но Санни не мог сдержать горький смех.

«Новое начало… так вот оно что? Такова воля Ткача?»

Ему казалось, что он сейчас сойдёт с ума.

Поэтому он заставил себя успокоиться. Он взял себя в руки и закалил свою решимость.

Со вздохом Санни поднялся с земли и призвал Змея.

«Полагаю, всё это замечательно для тебя, не так ли, Эврис? Теперь, когда я знаю правду, я как никогда мотивирован убить тебя. И если я стану богом, у меня наконец-то будет достаточно сил, чтобы действительно сделать это. Что бы ни случилось, ты победишь».

Эврис уставился на него всё с той же скелетной, вечной усмешкой.

«Полагаю, что так. Боже, боже! Должно быть, я гений».

Санни медленно выдохнул, затем кивнул.

«Что ж, ладно. В конце концов, я дал обещание. Чувствую, что после этого буду занят некоторое время, так что… сегодня я постараюсь как следует убить тебя, Астерион».

Когда он поднял меч, древний скелет рассмеялся.

«А? Что ты сказал? О, это странно. Это жутко. Я только что почувствовал, как что-то пытается залезть мне в голову… как