Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

вы, часом, не Новую Голландию решили химией попотчевать? — ответил я вопросом на вопрос и, добавил. — Очень не советую. Перетравите половину города, и тогда население от вас отвернётся, сделав вас жупелом почище Николая II.

— Мы это прекрасно осознаём, Матвей Матвеевич, — вздохнув, уставшим голосом сообщил мне Родзянко. — Но и держать их в осаде вечно не сможем. У них в достатке продовольствия и боеприпасов. С 1915 года лесосушильные цеха использовали в качестве складов армейского столичного резерва. И великие князья сознательно туда отступили. А нам надо как можно скорее избавиться от этой проблемы.

— А кто там вообще из Романовых? — решил уточнить я, и мне тут же передали список.

— Ну и предложите им свободный выезд из страны с гарантиями безопасности. А в качестве угрозы пообещайте химические бомбардировки. Только про это надо будет донести нижним чинам, чтобы посеять страх и панику. Учитывая, какие суммы у великих князей на счетах за границей, они с радостью ухватятся за это предложение. А где, кстати, Михаил Александрович? Я его в списках не нашёл, — поинтересовался я судьбой младшего брата Николая II, в пользу которого последний и отрёкся.

— А вы разве не знаете? — удивился Родзянко. — Он в Царском Селе. Георгий Евгеньевич Львов его лично туда сопроводил, и, почему-то там и остался. Вот мне и пришлось принимать всю полноту власти на себя, как председателю Временного комитета государственной Думы.

— Ясно, спасибо. А то я всё себе голову ломал, куда князь Львов пропал. Уже начал нехорошее думать. Кстати. А я могу попробовать уговорить покинуть Новую Голландию вдовствующую императрицу Марию Фёдоровну?

— Господи, она-то вам зачем, Матвей Матвеевич? Не на опыты случаем? — усмехнулся, явно решивший пошутить Гучков.

Пришлось рассказывать про двух младших отпрысков великого князя Александра Михайловича, которых я приютил. И пояснять, что сирот лучше родственникам передавать вместе с бабушкой.

— Я не против, — махнул рукой Родзянко. — Если она согласится, то, глядишь, и другие Романовы предпочтут свободу смерти. И ещё, Матвей Матвеевич, вы говорили, что владеете информацией по заграничным счетам Романовых. Не поделитесь?

— Конечно, — кивнул я и, приняв из рук Гюллинга несколько листов бумаги, передал их Родзянко. — Эти данные составлены с помощью графа Витте. Здесь не только суммы вкладов, но и реквизиты банков где они хранятся. И я думаю, что этим цифрам можно верить. Кстати, если вы надумаете заключить с Романовыми сделку, то вам будет лучше для перевода средств воспользоваться услугами банка Валленбергов.

……

Добирались мы до Выборгской стороны тоже с приключениями. Обыватели, солдаты, матросы, и различный преступный элемент потянулись к ярко освещённым набережным контролируемого нами района, как мотыльки на свет фонаря. И если Гренадерский и Литейный мосты были перекрыты техникой, а мартовский лёд на Малой Невке осмелился бы пересечь только сумасшедший, то через относительно чистую Неву в темноте переправиться пытались многие на различных плавсредствах. На одну такую группу, тащившую откуда-то ялик, наша колонна и наткнулась.

Им бы бросить свою посудину и бежать, но они, вместо этого, начали по нам стрелять. В ответ моя бронетехника огрызнулась огнём — и понеслось. С нашей стороны на помощь примчалась маневренная группа. И мои стрелки не успокоились пока не прочесали близлежащие дворы. Наловили десятка два подозрительных личностей и ещё больше пристрелили. Ой, боюсь, что будущие историки запишут мою операцию и всех её жертв — вольных и невольных, как финско-русскую войну.

И даже по возвращению на вокзал отдохнуть мне не дали. Оказалось, что меня дожидается посол Великобритании в России Джордж Уильям Бьюкенен.

— Скажите, барон, а вы в какой масонской ложе состоите? — первое, что спросил у меня англичанин после взаимных приветствий.

— Извините, сэр, но, согласно манифесту императора Николая I, на территории княжества запрещено создавать или состоять в каких-либо ложах. Виновных, нарушивших этот закон, ждала ссылка в Сибирь. Так что я ни в каких ложах не состою, — виновато развёл я руками.

— Печально! Это очень печально, — закручинился англичанин. — Впрочем, это не имеет никакого отношения к цели моего визита.

— Может, тогда пройдём в салон? Что мы стоим на перроне? Я вас угощу отличным кофе. Там и поговорим.

— Моя просьба много времени не займёт. Так что не стоит утруждаться, барон. Кофе я могу испить и в посольстве. Мне от вас нужны две вещи. Первое — вы должны организовать эвакуацию моей жены и дочери в наше консульство в Гельсингфорсе. И второе — свяжитесь с Фрэнсисом Кроми, пусть немедленно отправит сюда, в Петроград, два взвода морских пехотинцев. А вы, барон, обеспечьте их доставку. На этом у меня всё. Моя жена и дочь сейчас подойдут, и выделите людей для погрузки багажа, — в приказном тоне уведомил меня сэр Джордж.

Сперва, я хотел обидеться и наговорить англичанину всяких гадостей. Но быстро взял себя в руки и, лишь устало кивнув, отправил Анитикайнена подготовить купе для семьи посла в вагоне генерала Редигера. Я решил отправить бывшего генерал-губернатора в Гельсингфорс. Пусть отвезёт подписанный Временным правительством манифест и готовит торжества по этому случаю. Ну и заодно сопроводит семью Бьюкенена.

Пока я проводил вечернее, а точнее, ночное совещание с подчиненными по итогам прошедшего дня и ставил новые задачи, пришла телеграмма из Гельсингфорса от капитана Кроми. Прочитав которую, я злорадно усмехнулся и пошел на поиски посла, надеясь, что он ещё не уехал с вокзала.

— Сэр, пришёл ответ от Фрэнсиса Кроми, — посол нашёлся там, где я и предполагал, у вагона генерала Редигера, что-то эмоционально выговаривая леди Батерст. — Боюсь, у меня плохие вести. Капитан пишет, что у него нет лишних воинских подразделений для охраны посольства. И советует вам обратиться лично в Лондон. Вот, — и я, злорадно усмехнувшись, протянул Бьюкенену текст расшифрованного сообщения.

— Как он посмел? — англичанин схватил бланк сообщения и попытался сам удостовериться в правдивости моего заявления. — Что? Что это такое? На каком это языке?

— На финском, сэр, — уведомил я посла. — Все входящие сообщения во время этой экспедиции, согласно моего приказа, переводят на финский. Так что вам стоит поверить мне на слово или искать переводчика.

— Это возмутительно! Я этого так не оставлю! Я сам отправлюсь в Гельсингфорс и переговорю с Кроми. Надеюсь, что ещё пара купе для меня и моего помощника у вас найдётся?

— Вагон почти пуст. Так что можете занимать любое купе на ваш выбор. Всего хорошего, господин посол. Был рад помочь.

И только после всего этого я смог добраться до своего вагона, где и заснул прямо в кресле, пытаясь читать отчёты.

……

— А вы тут неплохо устроились, Матвей Матвеевич, —