Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Утро доброе, Борис Александрович, — в ответ пробурчал я. — Кто это с вами? — Кивнул я на человека в добротном драповом пальто и котелке.

— О! Знакомьтесь. Это представитель Петросовета — Исидор Иванович Рамишвили.

Хорошо, что не Иосиф Виссарионович Джугашвили, подумал я. Мне и Чепаева достаточно, чтобы чувствовать себя актёром исторического фильма.

— Приятно познакомиться, господин Рамишвили. Кофе будете?

И не дожидаясь ответа, подал знак своему ординарцу, который тут же притащил громадный кофейник, исходящий ароматным паром, вскрытую двухфунтовую банку со сгущённым молоком и матерчатый кулёк с тростниковым сахаром-рафинадом.

— Хорошо живёте. Богато, — оценил полковник. — Я слышал, на вас напали во время обратной дороги из Таврического дворца. Надеюсь, никто из ваших людей не пострадал?

— Всё обошлось, — коротко уведомил я и поинтересовался давно волнующим меня вопросом. — Борис Александрович, а что в Кронштадте происходит? Есть хоть какая-то конкретика? А то связи с островом Котлин нет уже несколько дней, а моя авиаразведка фиксирует многочисленные пожары.

— Мы сами ничего не знаем, — пожал плечами петроградский комендант. — Последнее сообщение было от командира линкора «Санкт-Петербург» Михаила Андреевича Беренса о начавшемся вооружённом восстании и гибели адмирала Вирена.

— Петросовет отправил в Кронштадт делегатов для прояснения ситуации, — добавил и своей информации Исидор Рамишвили. — Подобрали наиболее авторитетных товарищей от каждой партии.

— И кого, если не секрет? — заинтересовался я.

— Насколько я помню, Станкевича от энесов, Филипповский от эсеров, Ираклий Георгиевич Церетели от нас, от меньшевиков и Иосиф Джугашвили от большевиков.

— Интернациональный состав вы подобрали. Литовец, великоросс и два грузина, — усмехнулся я. — Вы им хоть охрану выделили?

— А это разве важно? — вскинулся Рамишвили, явно задетый моим высказыванием за живое. — Вы что-то имеете против грузинов…

Но был прерван моим ординарцем.

— Мой диктатор, посланцы возвращаются.

И мы все дружно устремили свои взоры по направлению к Новой Голландии. Я — при помощи перископа, а все остальные просто повысовывались из-за брони техники. Первым шествовал прапорщик Чепаев с белым треугольным флагом, который мы раздобыли ему в брошенном шапито. Следом за ним чинно вышагивала вдовствующая императрица Мария Фёдоровна со своей фрейлиной графиней Зинаидой Менгден.

— Кто там? — поинтересовался Энгельгардт, который имел довольно паршивое зрение.

— Из моих, тех, кого я забираю — Мария Фёдоровна с графиней Менгден. А к вам, договариваться, идёт великий князь Николай Михайлович. Это который сын Михаила Николаевича, младшего сына Николая I, — озвучил я список, не отрываясь от перископа и регулируя резкость.

— Слава тебе, Господи. Послали наиболее адекватного. Значит, точно хотят договариваться.

— А, нет, Борис Александрович. Я троих заберу. Вам же принц Бонапарт не нужен, надеюсь?

— Ха-ха-ха. Нет, нам он точно не нужен. А вам он зачем?

— Так он же комендант Свеаборгской крепости. Это я его неосмотрительно в Петроград отправил. Впрочем, поинтересуйтесь у господина Гучкова. Я принца придержу до вечера на вокзале. Если он вам вдруг понадобится, то отдам без каких-либо вопросов.

— Я вас понял, Матвей Матвеевич, — ответили мне.

……

— Господин барон, вам что-нибудь известно о местонахождении моих детей? — первое что спросила Мария Фёдоровна, устроившись на заднем диване автомобиля.

— Да, ваше императорское величество. Николай Александрович и Михаил Александрович находятся в Царском Селе под охраной войск генерала Иванова. Ольга Александровна, скорее всего, в Софии. Ксения Александровна погибла. Её младшие дети, Ростислав и Василий сейчас гостят в моём поезде. Впрочем, это вам должно было быть известно из моего письма. Именно для присмотра за юными князьями Временное правительство разрешило мне организовать ваш отъезд из России.

— Нет! Это невозможно! Я должна увидеться с сыновьями. Барон, отвезите меня в Царское Село. Немедленно!

— Увы, сударыня, вот это точно невозможно. Я дал слово Родзянко и Гучкову, что вы в течение недели покинете страну, — и поднял руку в стоп-жесте, останавливая вскинувшеюся в возмущении женщину. — Если вы несогласны, то я сейчас же верну вас обратно к Новой Голландии. Поверьте, что спасти жизни членов вашей семьи проще, имея за спиной поддержку сестры и любимого племянника, — намекнул я Марии Фёдоровне об английском короле и его матушке. — Мне останавливать колонну? Мы едем обратно?

— Нет, Матвей Матвеевич. Вы правы. Я думала сердцем, а надо было — головой. Из Лондона и вправду будет сподручнее найти управу на эту чернь, — почти выплюнула в мою сторону вдовствующая императрица и, отвернувшись к окну, промолчала всю дорогу.

Уже на литейном мосту нас поджидала проблема, про которую я как-то и не подумал. По мосту, в сторону Финляндского вокзала шли люди. Сотни людей. И возле нашего блокпоста образовалась настоящая людская пробка. Я вначале подумал, что это люди, желающие покинуть город. Но правда оказалось намного прозаичней. Кто-то в городе пустил слух, что финны привезли хлеб и продукты, и теперь всё это свободно продаётся в лавках Выборгской стороны. Вот народ и отправился за едой, невзирая на опасность быть ограбленными, изнасилованными или убитыми.

Впрочем, очередь в восточное здание вокзала, которое мы открыли для пассажиров, была тоже не маленькая. Ведь прежде чем допустить людей до касс, мои люди подвергали их осмотру на наличие оружия и проводили небольшой опрос, выявляя кандидатов на переселение в княжество. Наша же колонна подрулила прямо к главному зданию вокзала. За прошедшие сутки мои люди выстроили настоящую стену из мешков с песком, а также взяли под контроль несколько зданий, примыкающих к привокзальной площади.

Понаблюдав за воссоединением внуков с бабушкой и отдав необходимые распоряжения об отправке Романовых в Гельсингфорс, я был тут же перехвачен Эдвардом Гюллингом, который буквально силой потащил меня в сторону кабинета начальника вокзала.

— Эдвард, что случилось? — вырвался я и с недоумением уставился на друга.

— У меня есть срочные новости по предприятиям, которые мы планировали подмять под себя. Но тебе сначала надо переговорить с Эммануилом Нобелем. Он тебя дожидается в кабинете. Судя по его настрою, он точно хочет избавиться от своих активов в России. Прошу тебя, Матти, не играй в благородство. Такое предложение делают не часто.

— Я же тебе выдал полный расклад по ситуации в стране. Вполне возможна вторая революция и национализация предприятий. И тогда мы потеряем всё на территории России. Какой мне смысл выкупать у него предприятия? Договориться с рабочими советами, чтобы обезопасить то, что нас интересует — это одно…

— Да, перкеле с ними, с советами и национализацией, — перебил меня Гюллинг. — Я не прошу тебя выкупать у него «БраНобель» или «НобЛесснер».