Фантастика 2026-94 - Николай Владленович Басов

Второй эскадре, обогнув Японию. Таким образом можно было немного усилить её броненосные силы и в значительной мере — отряд крейсеров. Однако Скрыдлов отмёл это предложение. Не удивлюсь, если он не выпустит отряд из Владивостока и навстречу прорывающемуся Рожественскому. Да чего уж там, я это только приветствую. Хотя нет никакой уверенности, что будет именно так.

— Курс пятнадцать градусов. Держать полный ход, — приказал я.

Бесполезно гнаться за японцами, они ведь всё одно развернутся и двинутся в обратном направлении. Вот на встречном курсе и постараюсь подловить адмирала Того. Точные координаты места Цусимского сражения мне неизвестны. Всё, что я знаю, это сведения, почерпнутые из интернета. К тому же, несмотря на упрямство старухи, моё вмешательство может оказать какое-то влияние на ход событий. Потому-то я до конца и не был уверен в том, что бой состоится именно четырнадцатого мая.

По идее, сроки должны сдвинуться в ту или иную сторону, как произошло со сдачей Артура или с битвой за Мукден. Однако несмотря на то, что всё случилось в точности, как и в известной мне истории, я понятия не имел, где именно пройдут флоты и как оказаться между сражающимися.

Так что ничего удивительного в том, что в результате «Скат» оказался куда ближе к линии русских кораблей, а не японской. Хорошо хоть, не настолько близко, чтобы оказаться под недолётами. А то ведь не исключено, что фугас опустится на глубину и только потом сдетонирует. А это может быть больно. Если не сказать, смертельно.

Я изменил курс на практически параллельный японскому строю и, выжимая из электромоторов всё, на что те способны, начал смещаться к самураям. Максимальный режим быстро просадит аккумуляторы, но иначе на рубеж атаки не успеть. Сражающие просто пройдут мимо. К тому же даже при таком положении корабли противника постепенно обгоняли нас.

Так что несмотря на то, что противоборствующие стороны растянулись почти на три мили, когда я всё же сумел сблизиться с японцами, к слову, не без их участия, потому что они начали сходиться с русской эскадрой, то нас уже практически миновал строй отряда броненосных крейсеров под командованием адмирала Камимуры.

— Твою м-мать! Столько стараться и в итоге опоздать! — в сердцах выкрикнул я. После чего разочарованно добавил: — Лево сорок.

«Скат» и прежде мне казался неповоротливым и медлительным. Не к такой манёвренности и скоростям я привык на «ноль втором». А тут он и вовсе начал меня выбешивать. При этом я отлично понимаю, что лодка тут ни при чём, а вина целиком и полностью моя и только моя. Но понимать умом это одно, а ощущать собственную беспомощность — совершенно другое.

Семь броненосцев составили первый боевой отряд японского объединённого флота, шесть оставшихся броненосных крейсеров — второй. Удерживая в панораме замыкающий броненосный крейсер, я постепенно разворачивал перископ, следя за градуированной шкалой. По иронии судьбы им оказался «Асама». Дважды я отправлял его в длительный ремонт. И вот мы встретились в третий раз.

— Руль прямо, — уловив момент, приказал я.

— Есть руль прямо, — отрепетовал рулевой.

Малость недовернули даже с учётом того, что по инерции добрали ещё несколько градусов. Но это ерунда, теперь ждём, пока «Асама» сам не наползёт в прицел. С этим-то проблем нет. А вот что делать с дистанцией до цели. Я, конечно, выжимаю из электромоторов всё возможное, но она в любом случае будет не меньше пяти кабельтовых.

Давление воздуха в баллонах своих торпед я, по обыкновению, закачал сверх меры, благодаря чему дальность увеличилась на пару кабельтовых. Но это не точно. Потому что давление сильно зависит от температуры окружающей среды. Чем теплее, тем дальность хода больше, холоднее — соответственно, меньше. Оно вроде бы и должно хватить, и в то же время уверенности нет. Опять же, слишком большая дистанция и несовершенная система удержания на курсе дают серьёзное отклонение от линии прицеливания. Вот только ближе подойти мне не успеть.

— Четыре носовых минных аппарата к пуску товьсь, — приказал я, наблюдая, как «Асама» вкатывается в створ прицела.

— Четыре носовых минных аппарата к пуску готовы, — донёсся до меня доклад кондуктора Галанцева.

— Первый, третий, второй, четвёртый минные аппараты. Беглым. Пуск.

— Есть первый, третий, второй, четвёртый минные аппараты. Беглым. Пуск, — отрепетовал он мой приказ.

Его доклад ещё звучал, когда первая торпеда вышла из рамочного аппарата, отчего лодка слегка вздрогнула, разом облегчившись на двадцать три пуда. Оно вроде и невеликий вес, но и лодка у нас не крейсер массой в несколько тысяч тонн.

— Ваше благородие, все четыре мины вышли, — проследовал вскоре доклад.

Теперь только ждать. Момент я подгадал идеально, в этом нет ни капли сомнений. Теперь всё зависит от погрешности точности самих мин, качества их исполнения и технического состояния.

Напряжённое ожидание затягивалось. Как ни крути, а при скорости в двадцать один узел до цели порядка полутора минут ходу. Вот и грызу ногти, отдав приказ отвернуть и снизить ход до пары узлов, потому как заряд аккумуляторов лучше бы поберечь. Мало ли как оно всё обернётся. Навестись же кормовыми аппаратами мы уже не успевали ни при каких раскладах.

Я выждал полагающееся время и вновь приказал поднять перископ. Привычно крутанулся на триста шестьдесят градусов, убеждаясь, что за спиной не маячит вражеский миноносец. После чего впился взглядом в «Асаму», одновременно запуская киносъёмку.

И сделал это вовремя, потому что уже через три секунды по центру правого борта броненосного крейсера взметнулся огромный столб воды. Не успел он опасть, как ближе к корме поднялся ещё один. Крейсер тут же прекратил огонь. Похоже, команда попросту опешила от неожиданности. Да чему тут удивляться, когда корабль получает два взрыва эквивалентом по два с половиной пуда пироксилина. Ну и что с того, что это не впервой. К такому хрен привыкнешь.

— Бог любит троицу, — удовлетворённо кивнув, произнёс я.

— Вы это о чём, Олег Николаевич? — спросил Налимов.

Ни он, ни другие члены команды разобрать взрывы не могли, потому что в толще воды слышались отзвуки идущего рядом боя настолько сильно, что отличить подрыв мин было попросту нереально.

— Добили-таки мы «Асаму», Пётр Ильич. Третий раз для него оказался фатальным. Уже дал такой крен на правый борт, что сомнений никаких, идёт ко дну.

— Точно не выправится? — подступившись к перископу, спросил Налимов.

— Только съёмку не прекращайте, — уступая ему место, произнёс я. И продолжил: — Если