Ухорез 1-5 - Василий Горъ

— Штук пятнадцать-шестнадцать. Если не считать тех, которых убила с подстраховкой. И с анчутками я тоже справляюсь без проблем. А кобольды на этой и прошлой неделе во Владимирскую область не заглядывали.

— Вас подпустили даже к анчуткам⁈ — хором спросили сразу несколько человек и крупно обломались:

— «Подпустили»? Не смешите: я — маг первой категории, соответственно, подчиняюсь только брату и его родичам. Но они живут тут, в Белоярском крае, а я — во Владимире.

Подвергать сомнениям ее слова не решились даже самые героические герои. Чтобы ненароком не нарваться. И на пару мгновений ушли в себя. Так что вопрос Соловьевой услышали все:

— А где сейчас ваша Милашка?

— Я прилетела в Белоярск всего на одни сутки. Чтобы составить компанию любимому брату. Таскать питомцев на новоселья пока не принято. Так что мой остался дома — охраняет одну из двоюродных сестер, которую, кстати, уважает как бы не больше меня…

…Первые часа полтора «молодежная вечеринка» копировала светские приемы старших аристократов. А потом алкоголь, который разносили слуги, начал туманить мозги, и гости моей новой соседки по Лесной возжелали более отвязного веселья. Маргарита, внимательнейшим образом отслеживавшая их настроения, конечно же, пошла навстречу — потолочные светильники в зале плавно потускнели, тяжелый занавес, за которым пряталась небольшая сцена, разъехался в стороны, а музыка, звучавшая ненавязчивым фоном, стала громче и в какой-то момент «превратилась» во вступительный проигрыш к дурной, навязчивой и невероятно модной танцевальной композиции «Проснись-ка, детка!»

Автор и исполнительница этого «шедевра» — Юлия Шилова — шагнула в свет мини-прожектора в момент вступления на редкость агрессивной партии ударных, весело поздоровалась, вскинула руки и «зажгла». То есть, качнула не таким уж и большим бюстом, вскинула руки и затанцевала.

А через несколько мгновений «включила» Дары: конденсировала влагу из атмосферного воздуха, заморозила, превратив в облако из снежинок, и закружила в вихре.

Да, ничего особо сложного не творила, ибо была всего-навсего тридцать четвертого уровня, но серебристое платье, великолепная фигура, пластика бывшей «художницы», по-настоящему сильный голос и задор завели зрителей с пол-оборота. Поэтому последнюю строчку первого же припева проорал весь зал… кроме меня, Даши, Марины и Маргариты Соловьевой:

— Проснись-ка, детка — я в твоей кровати!!!

Я не присоединился и к Большому Отрыву — как только народ метнулся к сцене и отпустил тормоза, подхватил сестру под локоток, взглядом показал Самойловой на диван в углу зала, который собрался оккупировать, прочитал в ее глазах безмолвный ответ на это предложение и тоже взял на прицеп. Ну, а хозяйка приема приперлась к нам сама. Минуты через две после того, как мы расположились поудобнее и отжали у пробегавшего слуги три бокала с соком.

Перекрикивать музыку, доносившуюся из мощнейших динамиков, было делом неблагодарным, но она попробовала. А еще наклонилась. К левому уху. «Не подумав» о том, что ее декольте окажется прямо у меня перед глазами.

Еще в середине прошлого лета меня бы точно проняло. Но гибель отца, травма матушки, обретение магии и ответственность за род, взваленная на плечи, вынудили повзрослеть, абсолютная безбашенность Наташи в постели лишила девушек флера загадочности, а серия лекций матушки об интригах, интриганах и их вынужденных жертвах избавила от последних розовых очков. Так что вестись на провокацию и, тем самым, подставляться я и не подумал — равнодушно мазнул взглядом по не таким уж и сногсшибательным прелестям, вдумался в вопрос Соловьевой и насмешливо фыркнул:

— Вы не угадали: мне просто не нравятся тексты песен Шиловой — они настолько примитивны, что взрывают мозг. Но мое мнение, по определению, субъективно, поэтому расслабляйтесь так, как требует душа. А я тем временем поболтаю с сестренкой и Мариной Мироновной…

В ее эмоциях появилась злость. Причем не после моего предложения расслабиться и не после упоминания Самойловой, а чуть раньше. Поэтому я, немного подумав, пришел к выводу, что Маргариту, скорее всего, «ведут». То есть, отслеживают мои реакции на ее телодвижения, сообщают о них через гарнитуру и корректируют поведение.

Скорректировали и в этот раз: девчонка поблагодарила за понимание — хотя никакой благодарности не испытывала — разогнулась и ушла развлекаться в компании подруг. А через несколько мгновений ко мне пододвинулись Даша с Мариной и поделились своими соображениями:

— Братик, равнодушие убивает наповал. Особенно нас, девушек. Поэтому в следующий раз хоть на миг загляни в ее вырез!

— Ритка уязвлена. А аналитики ее деда спешно переигрывают планы. Так что готовься к эскалации процесса охмурения — приглашению на медленный танец и «совершенно случайным» касаниям грудью.

Я невольно вздохнул, и Державина, развеселившись, описала еще одну более чем реальную перспективу:

— А если не помогут и прикосновения, то Соловьева найдет возможность пригласить тебя оценить место, которое она выбрала для картины. А вместе с ним — красоту, уют и звукоизоляцию спальни!

— Не пригласит. Ибо не дура… — предсказала матушка. — И провоцировать касаниями груди тоже не станет: она уже разобралась в твоем характере, так что будет изображать девочку с принципами. В общем, готовься к подкатам с демонстрацией черт характера, которые вызывают уважение.

Ее версия будущего показалась мне более реальной. Но представить его во всех подробностях я не успел, так как чувство Воздуха заставило обратить внимание на бардак, начавшийся возле сцены — четверо молодых дуроломов, владеющих этой стихией, решили полюбоваться нижним бельем певицы. Так что объединенными усилиями взяли под контроль все три ее стихии и помогли подолу платья задраться чуть ли не к плечам. Да, я слышал, что Шилова любит заводить зрителей танцевальными па, открывающим ножки на всю длину, но разозлился не на шутку. Ибо счел этот поступок одним из вариантов насилия. И «задавил» Воздух сам. Да так, что подол платья Юлии вернулся на законное место, любители позабавиться рухнули на колени и застыли в неподвижности, все остальные почувствовали себя мухами в сиропе, а динамики перестали «шуметь». Потом встал с дивана, прогулялся по проходу между «живыми скульптурами», который… хм… предельно аккуратно создавал сам, обошел «героев» так, чтобы оказаться в их поле зрения, оглядел