Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

Старожилов поднял бровь.

— А я виноват, что ты не виноват? Значит, тебя выпасли, взяли в оборот, — он наклонился вперёд. — Ты сам знаешь правила. За деньги… головой отвечаешь.

— Ну да…

— Ну вот и хорошо, что в этот раз не головой.

Бизнесмен тут же внимательно посмотрел на Геннадия, потом цокнул языком, будто ничего такого до этого не говорил, и добавил другим голосом, легче:

— А что за мент?

— Да какой-то молодой оперативник, — пожал плечами тот. — Представился, но я… да-да, сейчас вспомню. Наверное, ОБЭПник. Вряд ли бы уголовка таким занималась. Фамилия, вроде… Фомин.

Старожилов резко поднялся.

— Что⁈ — он снова упёрся кулаками в стол. — Фомин⁈

Глава 12

— Да… Фомин… Точно, Фомин, — закивал Гена. — А что, вы его знаете?

— А что, я должен знать всех ментов города? — раздражённо ответил Старожилов, будто тут же и открещиваясь от своих слов.

— Ну… вы же раньше работали… — попытался оправдаться Листьев. — Хотя да, он молодой, может, и не застали его…

— В общем, так, — резко перебил его Старожилов. — Нужно думать, как тебя вывести из всего этого на время. Ты конкретно спалился.

Гена замер.

— Как… спалился? Я же не в камере, я здесь.

— Ну… ты засветился, — уже спокойно сказал Старожилов. — Давай-ка ты возьмёшь отпуск. Все твои дела я передам другому финансовому курьеру.

— Виктор Ильич, я же… я же не виноват…

— Да не напрягайся ты, — отмахнулся Старожилов нарочито лёгким жестом. — Я ж тебя не увольняю. Отпуск, Гена, о-о-отпуск.

Он открыл ящик стола, достал пачку денег и небрежно швырнул её на стол.

— Причем оплачиваемый.

Гена мгновенно оживился, худые плечи вздёрнулись, потом расправились. Длинной рукой он цапнул пачку, сунул в карман.

— А… ну если так… — он заулыбался. — Ладно, это хорошо, я ещё хочу на вас поработать. И это… возвращать, получается, не надо?

— Не надо.

— Это как зарплата, да?

— Правильно понимаешь. — кивнул Старожилов, и, сделав паузу, добавил уже холоднее. — А вот тот депозит, что ты просрал… его вернуть придётся. Ты за сумму в чемодане отвечал, и это правильно будет.

Гена тяжело вздохнул.

— Ну это да… понимаю.

— Вот и отлично. — Старожилов махнул рукой. — А теперь свободен.

Гена, однако, замялся у двери.

— А на сколько отпуск? У нас же нет отдела кадров, чтобы такие вопросы согласовывать. А знать бы надо.

— Две недели.

— Понял, — закивал тот.

— Всё. Вали давай. Чтобы духу твоего тут не было, — шеф прищурился, будто по-отечески. — И бухни сегодня хорошенько. Отметь. А то выглядишь, как будто тебя сейчас кондратий хватит. Расслабься, что уж. Куда вы там, молодежь, ходите? В кабаки же, наверное.

— А! Ночные клубы. Лаунджи, паровые. Это я завсегда… это я могу… обязательно отмечу. — Гена снова оживился, всё кивал, пятясь к двери и нащупывая ручку. — До свидания, Виктор Ильич.

Наконец, дверь за Геной закрылась. В кабинете стало тихо. Виктор Ильич несколько секунд стоял неподвижно, потом подошёл к столу, взял трубку стационарного телефона и набрал короткий номер из четырех цифр.

— Зайди ко мне, — сказал он и положил трубку.

Через некоторое время дверь снова открылась.

В кабинет вплыла женская фигура. Именно вплыла, а не вошла. Движения были мягкие, почти бесшумные, как у хищника, который всегда начеку.

Чёрные обтягивающие брюки, чёрная блузка, чёрный жакет. Вся эта дорогая, стильная одежда словно растворялась в полутени кабинета.

И только волосы выбивались из этого образа. Белые, почти снежные, они резко контрастировали с тщательно подобранным комплектом тотал-блэк и загорелым лицом женщины. Кожа у неё была смуглая, но и по самим чертам лица сразу было видно: волосы обесцвечены, а не от рождения такие.

Тёмные глаза, выбеленные брови и этот холодный, тяжёлый взгляд делали её какой-то мрачной и отстранённой. В ней не было женской мягкости и тепла. Даже при всей внешней хрупкости фигуры чувствовалось, что характер у неё жёсткий, без всяких сантиментов.

Это была Эмма Штурман по прозвищу Чёрная Гюрза. Правая рука Старожилова в улаживании щекотливых вопросов.

Она закрыла за собой дверь и без приглашения прошла к креслу напротив стола. Села на привычное место, держа спину, но при этом сразу расположившись удобно. Она ничего не сказала — казалось, она ждала от хозяина кабинета даже не указаний, а доклада. Ясно, что она здесь далеко не первый раз и ведет себя не как подчиненная, а, скорее, как партнер.

Прошла ещё секунда или две. Эмма выжидающе посмотрела на Старожилова.

— Девятнадцатый провалился, — сказал тот, начиная мерить кабинет шагами и хмуриться.

— Вы хотите, чтобы его убрали в изоляторе? Или он уже этапирован в СИЗО? — спокойно спросила та.

— Нет, — покачал головой Старожилов. — Он не там, он на свободе. Откупился.

Он остановился и посмотрел на неё.

— Но сама понимаешь, если он был в разработке, значит, на нём уже висит хвост. Он фигурирует в делах оперучета.

Шеф сжал пальцы в кулак.

— Сегодня его отпустили, повезло… А ну как завтра возьмут? И тогда он подставит под удар всю нашу контору и… что важно, меня лично.

Эмма слушала молча, не перебивая.

— Информацию о курьере возьмёшь у моего помощника, — продолжил он. — Твоя задача — его уволить.

— Будет сделано, — коротко ответила Гюрза.

Ничто из сказанного, кажется, ни на секунду не задело, не удивило её. Она уже собиралась встать и выйти.

— Погоди, — остановил её Старожилов. — Есть ещё одна проблема.

Он на секунду задумался, а женщина не мигая уставилась на босса. Слушала молча.

— Хотя… возможно, это даже не проблема, — Старожилов медленно подошёл к столу и опёрся на него руками. — Есть один мент. Молодой. Капитан полиции. Старший оперуполномоченный.

Он говорил задумчиво, словно прокручивал в голове варианты, как поступить дальше с этим ментом.

— С сотрудниками правоохранительных органов всё сложнее, — ответила Эмма, и голос её звенел на одной ноте. — Здесь нужна хорошая подготовка и тщательное планирование. Ликвидацию нужно выставить как несчастный случай, чтобы не было ни одной ниточки, ведущей к вам. Вы сами