Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Десятки прозрачных щупов, состоящих, буквально, из овеществленного, уплотненного до состояния плоти воздуха вырвались наружу, безошибочно метя в своего обидчика и стоящих рядом с ним старших чародеев нападающих. Интересно, а мой товарищ в состоянии контролировать то, что прёт из неведомых глубин бытия, явно намереваясь сожрать столь лакомую для него добычу — смертных чародеев?

— Я пометил ауры тех, на кого ему дозволено нападать, — словно прочел мои мысли Перт. — Это — Сихратт, одно из существ, обитающих между Планами Воздуха и Тьмы. Но боюсь, он за нас весь бой не выиграет…

Островные чародеи, если и растерялись на какое-то время, то не настолько сильно, как хотелось бы. Десятки щупалец столкнулись с защитой одного из Магистров, второй каким-то непростым, явно магическим пламенем фиолетового цвета начал прижигать щупальца, третий же, на которого эти мерзкие отростки кидались особенно яростно (видимо, именно он жахнул Пламенем Хаоса), готовился угостить неожиданного участника схватки чем-то серьёзным и даже ультимативным.

Остальная троица всё так же боролась с коллегами из числа наших — и Пётр, более ни на что не обращая внимания, устремился к той троице, что была атакована его призывной тварью. Что ж, пора бы и мне показать, из какого теста я скроен, верно?

— Откройтесь, Врата Мощи! — прогрохотал мой голос по всему залу, заставив многих вздрогнуть. — Первый Удар — Прах и Пепел!

* * *

Ещё одна глава — через несколько часов.)

Глава 3

Врата Мощи, как я и сказал, распахнулись… И даже дыхнули наружу первым, обманным слоем боевой магии — теми самыми прахом и пеплом, чарами из арсенала некромантии. Причем сделано это было довольно медленно — настолько, что большинство врагов, которым и был предназначен этот удар, успели выставить защиту, вплетя в неё самые подходящие для противостояния темной магии стихии — Свет и Огонь.

Вот только они просчитались. Я специально разработал это заклятие-обманку в своё время, что бы сбивать с толку противника, обращая его внимания на то, за чем следить было не так важно, и бить его в этот момент. Щиты на основе Света и Пламени неплохо держали любые иные школы чародейства… Вот только дальше всего лишь оценки «неплохо» дело не шло. Всё же эти школы были больше про то, что бы атаковать самому…

Первыми из Врат Мощи вырвались тугие, хлесткие и многочисленные фиолетовые молнии, гася защитные заклятия, сбивая ещё не успевшие сформироваться вражеские чары и разрушая уже готовую магию, если та была не выше второго ранга. А таковых чар было большинство — в зал всё прибывали рядовые бойцы врага ранга Ученик, и их здесь уже было свыше трёхсот.

За залпом молний антимагии последовала вторая, основная волна — синие молнии, с насыщенным, густым вкраплением желтого и золотого цветов в каждую из них. Первые разгоняли и без того быстрые чары до огромных, нереальных скоростей, вторые — усиливали до предела возможного. И как раз этот удар стал тем, что переломил ход безнадежно проигрываемой схватки…

Десятки вражеских бойцов разом начали изжариваться прямо в своих доспехах, запекаясь словно в духовке. И при этом речь шла не только о рядовых — горели и гибли так же и Адепты, и Мастера, и даже парочка самых нерасторопных Младших Магистрах… Попытавшийся защитить своих подчиненных один из Старших Магистров тут же поплатился за смену вектора внимания — жадные щупальца из Воздуха и Тьмы обвили заоравшего от ужаса чародея, что посмел отвлекаться от их боя.

Вереща от страха, маг окутался слоями густой, разноцветной жидкости, капли которой играючи прожигали дыры в явно зачарованном камне дворца Второго Императора, разрушая щупальца — и на секунду даже показалось, что он сумел спастись.

А в следующий миг его голова, отсеченная струйкой тонкого, невероятно сжатого воздуха, посланного Петром с лезвия сабли, покатилась по камням пола. Нет, вы не подумайте — сильный чародей шестого ранга сразу от такой раны не помрет, у таких под рукой всегда найдется какая-то привязанная к его ауре побрякушка на подобный экстренный случай, ну или собственноручно сплетенные и наложенные на себя чары… Вот только в данном случае это роли не играло.

Обезглавленное тело, что по всем законам божьим и человеческим должно было рухнуть, фонтанируя кровью из обрубка шеи, шагнуло к откатившейся голове и взяло её на руки, явно намереваясь насадить обратно туда, откуда её столь бесцеремонно сняли — словно шапку какую или шлем, ей-богу… Вот только тварь, дорогу которой открыли Смолов и его элементаль, столь удобной возможности упускать не собиралась — а потому оплетенное щупальцами обезглавленное тело с той самой головой в руках, беззвучно распахивающей рот в попытках заорать от ужаса стремительно затянуло в магический портал.

Мои чары выдохлись, истребив половину противников, и я рванул из ножен Меч Простолюдина — сейчас нужно было, не считаясь ни с чем, перебить как можно больше чародеев старших рангов, и тогда конкретно здесь, в этой части дворца, победа будет за нами.

Первый выбранный мной враг, чародей в щегольски сверкающих, чистейших доспехах, как раз замешкался, помогая раненному товарищу в ранге Мастера. Наверное, его возлюбленная, вряд-ли сестра — слишком нежно он прикасался к раненной моими молниями женщине. Клинок Простолюдина просвистел, рассекая тугой воздух, разбрасывая в стороны искры всех четырех цветов подвластных мне молний, и играючи смел со своего пути в последний миг сколдованную защитную пелену. А затем безжалостно разрубил голову чародея на две неравные половинки в районе рта — верхняя губа осталась с большей частью черепа и отлетела в сторону, меньшая осталась при безжизненно рухнувшем туловище…

— Сатору-у-у!!! — взревела женщина-Мастер, в приступе ненависти готовясь ударить меня посмертными чарами — заклятием, в которое чародей вкладывает все жизненные и магические силы, принося себя в жертву в надежде перепрыгнуть пределы отпущенного и забрать врага с собой…

Только вот мне было плевать на любовную драму, что связала русскую чародейку и японского офицера гвардии сиятельного Микадо — они стояли на пути спасения моей Хельги, они напали без объявления войны, трусливо и подло ударив в спину готовящихся к празднику людей… И потому срать я хотел на их мотивацию, их историю, что привела их к этому моменту, и вообще на всё, с ними связанное. Хороший враг — мертвый, мать его, враг. И потому мой подкованный сталью сапог, ускоренный и усиленный магией, ударил её в висок, расплескивая ошметки мозга волшебницы по окружающим нас бойцами-японцам.

Схватка