Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

завертелась, закружилась, унося меня своими хмельными волнами в пучину ледяной боевой ярости. Гнева, что сжигая изнутри свою жертву, не превращает её в безмозглое животное, дикого зверя, не рассуждая бросающегося на врага перед собой… Нет, то был иной вид гнева — тот, что заставлял просчитывать каждый взмах меча, каждое своё движение, аккуратно вычислять, куда стоит сделать следующий шаг, против чего подставить магический щит, а от чего лучше просто увернуться, куда метнуть заклятие и какой оно должно быть силы, что бы идеально сделать своё дело — не слишком слабым, что бы его не отразили, и не слишком мощным, что бы не расходовать лишнюю ману в ситуации, когда каждая капля волшебства дороже любого золота мира…

Первый взмах клинка отсёк руку, вскинутую для удара в меня атакующим заклятием — на кончиках пальцев, закованных в металл боевой перчатки, уже успел вспыхнуть огонёк зарождающегося удара… Но не успел — охваченный своими молниями, я был самой настоящей бурей крови и смерти, ураганом ужаса, сметающим многочисленных врагов безо всякого сострадания или, упаси меня демоны всех кругов Преисподней, жалости.

Но мои враги-японцы, на удивление, не испугались, не дрогнули и даже не подумали отступать. Ближайшие ко мне воины кинулись, вскинув оружие и сплетая быстрейшие в их арсенале чары — у каждого это было что-то своё, но все это было магией низших рангов. Они явно не надеялись остановить стоящую перед ними машину смерти или тем более убить — нет, они сознательно пожертвовали своими жизнями, дабы выиграть хотя бы несколько драгоценных секунд для своих товарищей. И отчасти это им удалось — полторы секунды спустя, убив всех восьмерых, я напоролся на уже хоть как-то, но организованный отпор.

Четыре каменные стены со всех сторон попробовали запереть меня, запечатав сверху крышкой из яркого, жадно разбрасывающего небольшие горячие языки пламени — но я не стал даже пытаться перепрыгнуть преграду. Напитанный силой Меч Простолюдина легко разрушил стену сбоку от меня, я же отпрыгнул назад, спиною вперед, сминая стоящую там преграду.

Как я и ожидал, со стороны, откуда я рассек стену первой, взмахом клинка, внутрь ударили потоки боевой магии — сзади же, где врагов почти и не было, в меня ударило лишь два заклятия ранга Адептов. Не теряя времени, я рванул влево и вперед, врезаясь в ряды противников. Выпад мечом, и в лице пожилого японоского чародея-Адепта появляется дыра, не совместимая с жизнью. Щит, усиленный золотыми молниями — и несколько вражеских заклятий бессильно стекают по нему. Я прыгаю вверх, но на первой трети полета, когда импульс прыжка всё ещё очень силён, мигом сформировываю под ступнёй твёрдую воздушную плитку — и, оттолкнувшись от неё, влетаю дальше, вглубь вражеских рядов, к тройке Мастеров, окружающим одного из Младших Магистров.

Где-то там, за спиной, в точке, куда я должен был примерно достичь своим прыжком, грохают взрывы, ревёт рассеченный, изодранный и разбитый на осколки ветер пополам с потолочными плитам, но меня там нет. Я здесь, перед вами, твари! Твари, что испортили мне этот день… День, в который я собирался официально просить у отца Хельги её руки! И теперь угрожающие самой её жизни!

Удар меча, вспыхнувшего фиолетовыми молниями, враги приняли на коллективно созданный щит из энергии Хаоса — и атака, способная в иной ситуации смести защиту одиночного Мастера без особых проблем, увязла, бессильная сокрушить преграду. А Младший Магистр тем временем готовит свой ответ — пол под ногами чуть завибрировал от вливающейся в него вражеской маны.

Вот только я и не рассчитывал на атаку клинком против такой четвёрки. Щит Хаоса изрядно просел в мощи после моего удара, и последовавшая за этим вспышка боевой магии Молний и Пламени, перебившая десятка четыре моих врагов, оказалась для них неприятной неожиданностью. Впрочем, упрекнуть их в халатности и том, что они спустя рукава отнеслись к своим обязанностям, тоже нельзя — разница по времени между ударом Меча Простолюдина и вспышкой пламени и молний исчислялась в десятых долях секунды, и за это время они бы попросту не успели обновить защиту. Да что там, я бы и сам не успел… И именно поэтому начал сплетать заклятие ещё до своего прыжка.

Строй врагов дрогнул. К ним прибывали всё новые подкрепления, у них было ещё достаточно сильных и искусных магов, но… Смолов, хоть и обзавёлся мерзкого вида гниющей раной на плече, всё же прикончил всю троицу взятых им на себя Старших Магистров — потеряв так бездарно одного из своей троицы, они остались, фактически, в конфигурации два на два, и тут уж мой лучший подчиненный не сплоховал.

Я же вырезал десятками рядовую пехоту, офицеров и Мастеров врага, действуя подобно урагану из молний и мелькающего на предельной, неразличимой невооруженным взглядом скорости клинка. Враги пытались дистанцироваться, пытались перестраиваться, использовали подобия некоторых построений, в какой-то момент даже плюнули на риск задеть своих и начали бить площадными чарами… Да только вот отряд русских аристократов и гвардейцев Павла Александровича Романова тоже не мух открытым ртом ловил. Не щадя себя, спасаемые нами маги, чародейки и гвардейцы навалились на дрогнувших, растерявшихся врагов — и через несколько минут в зале не осталось ни одного живого островитянина, за исключением взятого в плен Младшего Магистра. Правда, взяли мы его не полным, так сказать, комплектом — я и Пётр отсекли тому руки и ноги, прежде чем внять мольбам о пощаде, и сейчас перед нами лежал обрубок некогда статного, красивого воина-азиата.

— Нужно его допросить, — зло прошел вперед, оттолкнув плечом стоявшего на пути гвардейца один из спасенных. — Кто-нибудь знает наречие этих гиен с островов?

— Я знаю, — спокойно ответил пошатывающийся от усталости гвардеец хозяина этого дома.

Даже я поглядел на воина с удивлением и лёгким недоверием. Впрочем, тот и не подумал смущаться и мямлить под взглядами высокородных магов — видать, на службе навидался и взглядов, и всего прочего от нам подобных. Чай, в элите, почитай, служил, да и явный ветеран — почти нестареющий, по идее, гвардеец тех из благородных домов, у кого усиливающая алхимия была действительно высокого качества — а Романовы, без сомнения, были в их числе — стариком, конечно, не выглядел… Но пышная борода и усы, выглядывающие из под шлема, обильно тронула седина, что говорило о многом.

— Ты? Смерд? — изумился Старший Магистр. — Ты что, шутить над нами удумал, смерд⁈ Да я тебя!..

— Свинья неблагодарная, — громко и четко бросил я в