"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

— Давай, — Наталья Никаноровна поставила передо мной большую кружку. — Выкладывай.

— По мне видно, что хотел поговорить?

— Я же тебя не первый год знаю, сынок. По глазам всё вижу.

Делаю первый глоток.

Зелёный грузинский чай.

Лепота.

— Это насчёт отца, мам.

Женщина напряглась.

— Ты теперь в органах. Что-то узнал?

Я ощутил её силу лишь на секунду, но этого оказалось достаточно. Запредельная мощь. Тщательно скрываемая. А ведь так и не скажешь. Думаю, эта женщина давно прошла свой спектр и получила право не носить значок. При таком ранге значки уже не имеют смысла.

Несколько секунд я колебался.

Всё же, не совсем понятно, чем закончится эта история.

Проиграть очень даже реально.

— Чупа, подстрахуй меня.

— Дрянной мальчишка, — шепнул на ухо фамильяр. — Я знал, что не выдержишь.

— Мама, — сказал я, разгоняя пси-энергию по каналам, — почему ты скрыла от нас, что отец жив?

Глава 18

Мать тяжело вздохнула, медленно отодвинулась от стола и опёрлась на спинку стула.

— Знала, что разговора этого не избежать, сынок, — проговорила она, глядя в сторону. — Как ты за ум-то взялся, так сердце и почуяло, что однажды придёшь ты ко мне с вопросом этим. Не буду врать — не хотелось мне этого. Но, видно, ничего не попишешь. Чем ты занимаешься, мне неведомо, но понимаю, что высоко взлетел ты, Владик, и не из простого любопытства спрашиваешь. Узнал про отца что-то?

Я понимал, что женщине требуется время. Хоть она и ждала разговор этот, а всё же нелегко сказать сыну в лицо, что столько лет водила его за нос. Будь я настоящим Громовым, было бы, наверное, и мне непросто. К счастью, отец меня интересовал не как пропавший родитель, а как участник расследования, которое мне пришлось проводить в последнее время. Но мать этого не знала, и сказать ей об этом я не мог — по понятным причинам.

— Я тебя не виню. Понимаю, что были веские причины. Прошу только объяснить, что происходит. Мне, и правда, это очень нужно. Думаю, от этого зависит… многое.

Женщина посмотрела мне в глаза и, видимо, поняла, что это не фигура речи. Вздохнув, кивнула.

— Нет у меня таких полномочий, Владик, но раз уж ты и сам догадался… В общем, спрашивай, о чем хочешь. Если смогу — отвечу.

Слышалась в её голосе твёрдость, которой прежде я не замечал. Похоже, мать Владлена Громова далеко не так проста, как казалось мне поначалу. И дело не только в её уровне. Чувствовался в ней настоящий такой стержень, благодаря которому признают в собеседнике силу духа и воли.

— Отец занимался менгирами, — начал я. — Исследовал их и зашёл далеко. Обнаружил в них некоторую особенность. Он тебе про это рассказывал?

— Частично. Я подозревала, что его работа завела его куда-то… В определённый момент мне стало казаться, что твой отец стал испытывать беспокойство. А может, даже и страх. Но он не говорил, в чём дело. А я не спрашивала. Сам понимаешь — трудился он на секретном объекте.

Я кивнул.

— Понимаю. И думаю, то он там и теперь работает. Я прав?

Мать бросила на меня быстрый взгляд.

— Мам, давай начистоту. Ты же понимаешь, что я спрашиваю не просто так. Есть причины. Я должен знать правду.

— Работает, — нехотя признала женщина, вздохнув. — Ему пришлось пойти на то, чтобы разыграть собственное предательство. Иначе иностранные спецслужбы не оставили бы его в покое. Могли и за нас троих взяться. Мы с ним это обсудили. Было нелегко, но я согласилась, что служба Родине важнее. Твой отец… Ему было очень трудно, поверь. Если бы был выбор, он остался бы с нами. Но специалисты его уровня и возможностей не совсем… как бы это сказать…

— Владеют собой? — подсказал я.

Мать кивнула.

— Ну, да. В том смысле, что от них слишком многое зависит. Они не имеют права просто взять и всё бросить. Твой папа — ответственный человек.

— Так он всё ещё трудится над исследованием менгиров?

— Думаю, да. Мы давно не поддерживали связь. Сам понимаешь — секретность. Но я надеюсь, что с ним всё в порядке.

— Он возил меня к менгирам. Тебе об этом известно?

— Да, он говорил. Но не объяснил, зачем. Может, ты скажешь?

— Давай об этом пока не будем, мам. У меня ведь тоже руки связаны во многих отношениях.

Женщина покивала.

— Да-да, конечно. Я понимаю. Если не имеешь права, не говори. Но я тогда подумала, что он и тебя защитить пытался. Не знаю, почему. Просто было такое ощущение.

— Мне кажется, ты не ошиблась, — сказал я. — Но теперь я взрослый, и на мне лежит ответственность. Защищать меня больше не нужно. А вот понять, что именно узнал отец, и как я связан с этим — жизненно необходимо.

— Жизненно? — переспросила мать, подняв на меня глаза.

Я кивнул.

— Именно так, мама. Пока мы пытаемся пробиться сквозь бюрократические препоны, время идёт, а оно сейчас имеет очень большое значение. Нельзя его терять, понимаешь?

— Если бы я знала больше, то, наверное, поняла бы.

— Мне лишь нужно найти отца. Поговорить с ним. Ты знаешь, где он находится? Или хотя бы может быть?

Я сразу почувствовал, что мать ушла в себя. Эту информацию она не готова была выдать. Думала, что разговор ограничится тем, что ей придётся признать, что муж жив и продолжает работать на правительство.

— Мам, — сказал я. — Это не прихоть, честное слово.

— Может и так, сынок, — проговорила женщина, выпрямляясь, — но у меня, как и у тебя, руки связаны. Я и так сказала тебе больше, чем имела право. Не проси об остальном.

На самом деле, она уже сказала мне половину того, что я хотел знать — что она в курсе, где работает отец. Осталось только выудить из неё остальную информацию. Вступать в ментальную схватку не хотелось, но я чувствовал, что женщина вполне твёрдо решила ничего не говорить. А терять время я не мог. Не имел права, если угодно. Да и разговор я этот начал с конкретной целью — выяснить, где отец. А не просто выудить признание, что он жив, — тем более, это я и так уже понял.

Так что осторожно потянулся к сознанию матери, прощупывая её мысли. Сейчас, когда мы завели разговор о местонахождении отца, информация должна быть на поверхности — её нужно лишь вовремя заметить и считать.

— Ты что это