"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов

провести и без моего присутствия. И всё же цари делали это на глазах у Мелая. Но отец не выглядел оскорблённым, даже когда Хел упомянул брошенный университет. Я не тешил себя мыслью, что они пропустят хоть малейшую ошибку, за которую можно уцепиться. Если уж родной отец не жаждал вступаться, то остальным царям моё неустойчивое положение было только на руку.

Я люблю читать. Изучил политику, риторику, экономику и прочие дисциплины по книгам. Просто посещение университета, где были другие даории, давалось мне тяжело. Я никогда не мог влиться ни в одну компанию. Лисандр и Трой стали исключением.

Я плотнее сжал губы, вспомнив, как легко сошёлся с Декланом и Авилой. Интересно. Это тоже отцу известно? Я бросил мимолётный взгляд на Мелая, который глядел прямо на меня. Смотрел пристально, словно читал каждую мою мысль.

– Вот он! Наше дитя! – мелодичный голос заставил всех умолкнуть.

Цари так увлеклись препирательством, а я – своими размышлениями, что мы не сразу заметили раскрывшуюся дверь в глубине зала. Мойры, несмотря на траурные чёрные одежды, двигались изящно, их сандалии едва касались пола, они будто плыли в воздухе. Я был покорён их красотой и гармоничным гулом. Их могущество не заставляло кожу покрываться мурашками, а окутывало и касалось подобно ласковым пальцам любовницы. Я сглотнул и невольно отступил. Хотелось им поклониться, но не от страха, а из любви и благоговения. Разум затуманился, и я несколько раз тряхнул головой, стараясь избавиться от сладкого дурмана.

Только мне показалось, что я свободен, как самая старшая из сестёр обхватила ладонями моё лицо, словно любящая мать. Атропос. Неотвратимый конец. В трауре она распустила русые волосы и казалась моложе в своём горе. Я медленно задыхался из-за исходящей от неё любови, не в силах двинуться или вдохнуть. Её взгляд парализовал, лишал каких-либо мыслей. Я ощущал себя, как до смерти замёрзший в согревающих лучах солнца.

– Он прекрасен, наш мальчик. Он идеален, – лепетала Атропос, поглаживая меня по щекам.

Я ощутил прикосновение к руке. Младшая из трёх – Клото – обхватила мою ладонь пальцами. Прядущая нить. Очаровательное лицо мойры обрамляли золотые локоны.

– А ещё у него есть сестра, которая вышла не столь идеальной, – хлёсткий ответ Мелая привёл в чувство. Я шумно втянул воздух, когда Атропос выпустила моё лицо из своих рук.

При упоминании Кассии мойры помрачнели и отошли к своему трону. Клото забралась на мягкое сиденье, чинно сложив руки на коленях, но Атропос осталась стоять.

Они вновь могли говорить. Вчера я не слышал их голоса, лишь вопли из-за смерти Лахесис. Никому из нас не пришлось хоронить богиню. Клото и Атропос что-то сделали. То ли помолились, то ли прочитали неясное заклятье, но медленно тело их сестры растворилось, распалось на светящиеся хлопья и исчезло. Затем, не промолвив ни слова, оставшиеся мойры покинули встречу.

Я не знаю, где они живут, откуда приходят и куда уходят. Может, у них есть специальное жилище где-то между мирами, вроде Переправы?

– Девочка – побочный эффект баланса, – лишённым эмоций голосом пояснила Клото.

Желваки на лице Мелая заходили, у него явно имелось несколько комментариев по этому поводу, но царь сдержался.

– Почему? – вырвалось у меня.

Я слышал аргументы от Мелая, но как бы ужасающе ни звучали его догадки, пока не увидел причин им верить.

– Она раздор, – пояснила Атропос, и я нахмурился: это не значило ровным счётом ничего. – В ней не просто сила от нашей сестры Эриды, но она несёт раздор в любой конфликт. Даже сейчас именно она стоит клином между тобой и твоим отцом.

– Тем, что родилась? – я не сумел сдержать скептичность в тоне. И раздор между нами больше вносят угрозы и манипуляции Мелая, а не существование Кассии. – Она в этом не виновата.

– Он её защищает? – спросил Хел.

– Они же двойня, некоторая связь здесь нормальна, – снисходительно возразила Атропос.

Я промолчал, не видя смысла спорить по мелочам. Я рос один в приёмной семье, без братьев и сестёр. Во мне нет стремления защищать Кассию из-за родной крови. Я защищаю её из-за отвратительной несправедливости. Только нам двоим известно, каково это – поневоле оказаться кем-то совсем другим и быть выставленным напоказ. У нас был шанс пятьдесят на пятьдесят. На её месте неугодным легко мог оказаться я.

– Она просто родилась, – упрямо повторил я. – Ни меня, ни её вообще не должно было быть, разве не так? Наше появление на свет не случайность.

Я обвёл присутствующих взглядом, напомнив обвинение Гипноса. Записи свидетелей в день смерти Илиры, сказанное Привратником отцу на прощание… всё это намекало на манипуляции со стороны мойр. Так если это их рук дело, то при чём здесь мы?

Я рассчитывал увидеть вину, смущение или ещё какую-то эмоцию на лицах Клото и Атропос, но обе продолжали смотреть на меня со снисходительными полуулыбками, будто я невнятно лепечущей младенец.

– Нам нужен был лишь мальчик. Единый царь, – пояснила Клото. – И всё шло так, как должно было. Всё было идеально. Мелай, ты и Илира. Мы знали, что наследница Дома Раздора попросит Привратника сохранить жизнь ей и своему ребёнку. Мы за неё не боялись.

– Но потом родилась мёртвая девочка без нити, и само её существование начало бесконтрольно менять судьбы, – добавила Атропос. Я смотрел ей в глаза, но, заметив, что она не моргает, перестал. Красивое лицо казалось неживой маской. – Илира не изменила своё решение, но добавила ещё одну просьбу, хотя не должна была. Гипнос это желание исполнил, хотя не должен был. Это повлекло за собой более десятка смертей на Переправе, что позже изменило нити многих. Жизни и судьбы всех, с кем девочка встречается или хотя бы пересекается, перестраиваются. У одних незначительно, у других – масштабно.

– Мы слышали о том, как ониры полезли в мир людей, учуяв её и осколок, к которому она прикоснулась, – подхватила Клото речь сестры, они говорили размеренно и авторитетно, не позволяя кому-либо встревать. – Сколько людей погибло? Это не было их судьбой. Включая девушку на встрече.

Сирша?

– Мы знаем,