Звезды, пламя и сталь. Книга 3 - Игорь Викторович Лопарев

И откуда-то у их были точные сведения относительно того количества, что оставалось непроданным на текущий момент. А это наводило на мысли, что коммерческая тайна, она такая тайна… В общем, на проверку тайна эта выходит не особенно таинственной, что, впрочем, меня нисколько не удивило. Сведения, это тоже товар, который стоит денег. А если есть спрос, то есть и предложение…

Желающие скупить у нас все имеющиеся на сегодняшний день запасы диспрозиума хотели сделать это по тем же ценам, по которым были куплены первые пол-тонны. И нисколько не сомневались, что мы с ходу уцепимся за эту возможность.

Явный плюс в этом предложении был, с моей точки зрения, только один — это мы сразу расставались со всем нашим товаром, а вместо него получали сравнительно неплохие деньги.

Но это щедрое предложение натолкнуло меня на простую мысль. Если есть кто-то, кто с ходу хочет купить большую партию по средним биржевым ценам, то наверняка найдутся и те, кто купит, пусть и меньше, но дороже.

И если судить по тому, что парни, которые вышли на нашего брокера с этим предложением, были готовы отвалить вполне себе кругленькую сумму, то наличие платёжеспособного спроса помимо них представлялось мне весьма реальным.

— Господин Хримо, — я подумал, и решил, что торопиться пока не стоит, — предложение действительно неплохое, в том плане, что экономит нам время. Но…

— И что вас не устраивает? — брокер приподнял бровь, выражая этим своё бескрайнее удивление. Он всем своим видом транслировал посыл о том, что нам надлежит хвататься за эту возможность зубами.

— Ну, мы же продали не один, а два лота… — улыбнулся я, — а это значит, что помимо этого покупателя есть ещё люди, которым наш металл, может быть, нужен даже больше, чем тем, кто на вас вышел…

— То есть вы не хотите продавать свой металл оптом? — спросил Минко Хримо, — а думаете распродать свой объём не торопясь?

— Ну, не совсем, — немного задумчиво продолжил я, — очень может быть, что тонн двадцать-тридцать мы этим жаждущим и уступим…

— А при каких условиях это может произойти? — оживился господин Хримо, чем подтвердил мои догадки о том, что ему за наше согласие на сделку предложили долю малую.

— Ну, начнём с того, что судя по тому, как ушел на бирже наш второй лот, за металл можно выручить больше. — я посмотрел в глаза брокера, и увидел там следы лёгкой досады. Похоже он рассчитывал, что мы торговаться не будем.

А вот мы таки будем торговаться, ибо денег не бывает слишком много.

— И сколько вы хотите? — спросил брокер.

— Давайте, наверное, передайте желающим приобрести металл наши условия, — я вообще торговаться не любитель, но сейчас у нас каждый кредит на счету. — Мы согласны продать тридцать четыре тонны по цене закрытия сегодняшней торговой сессии на Житаке… — на лицо брокера наползла кислая мина. Видимо, он эти условия считает слишком суровыми. Ну что же, тогда мы подвинемся. Но не сильно так, слегка:

— За вычетом, скажем… — я устремил взгляд в потолок — пяти процентов. — и посмотрел на брокера. Выражение лица у него продолжало оставаться кислым, но впечатления, что он только что тщательно прожевал большой лимон, у меня больше не складывалось.

— Я передам ваши условия, — проскрипел почтенный Минко Хрима. Да, на такую нашу жадность он не рассчитывал. Но, тут уж каждый сам за себя. Если я не получу какую-то сумму, которую мог бы получить, то она наверняка достанется кому-то другому. А это не есть хорошо.

На этом деловая часть разговора была закончена. И уже минут через десять мы с Гвидо не спеша шли к нашему фрегату. Завтра должны были уже подойти люди из конторы почтенного Бобера, чтобы утащить его на стенд.

А это, в свою очередь говорит о том, что пришло время для нашей экскурсии вниз, на поверхность планеты…

И тут обычно молчаливый Гвидо вдруг заговорил:

— Знаешь, Лёх, я все вот думал, говорить тебе, или не стоит… — нерешительно начал здоровяк, — вроде как ничего такого и не произошло…

Гвидо, — я обернулся к нему, — а если по существу?

— Ну, в общем, — замялся он, — пока ты ходишь по всем по этим конторам, заметил я тут кое-что…

Да, излагать по существу у него как-то не очень получалось:

— И что же ты заметил? — я попробовал ему немного помочь.

— Крутятся вокруг корабля какие-то странные личности… — а вот это могло быть действительно важно, особенно в свете недавнего нападения на меня.

— И давно ты это приметил? — я хотел понять, у кого это еще возник к нам нездоровый интерес.

— Да наверное со вчерашнего дня, — ответил Гвидо, — какой-то черный парень начал мелькать поблизости…

— А что он делает? — действительно, может рабочий местный. Их тут шныряет много, причем самых разных расцветок. Недавно я даже какого-то нежно зеленого товарища видел… И не мог понять, это он по жизни такого цвета, или просто спохмела сегодня…

— Да ничего он не делает, просто рядом отирается и зыркает исподлобья.

— Не грузись, — сказал я, подумав, что завтра корабль заберут ремонтники, — наш фрегат все-равно в ремонт завтра уйдет, а мы поедем на планету посмотреть… Да и место у нас тут людное, вряд ли гадость какую сделать успеют, даже если и собираются…

— Ну, как скажешь, — с некоторым облегчением сказал Гвидо — я тебе рассказал, а ты уже и думай, что с этим делать…

Я ничего не сказал, но подумал, что надо будет и эти моменты как-то обговорить. Я же тоже уследить за всем не могу, и значит, какую-то часть таких мелких вопросов парням следует научиться самим решать.

А ещё через пятнадцать минут мы были уже на борту, и Гвидо сходу принял самое деятельное участие в сборах.

А вот мне предстояло разобраться ещё с одним вопросом, решение которого я оттягивал до последнего.

Чёрные шары. Мысль о том, чтобы заменить на них в нашем кораблике штатные элементы, которые поглощают перегрузки, наконец оформилась, и я тронул сенсор коммуникатора.

Бобер ответил почти сразу:

— Приветствую, я ничего не забыл, — пророкотал он добродушно, — люди завтра с утра подойдут к вашему кораблю, как мы и договаривались.

— Спасибо, — со смехом ответил я, — но у меня и в мыслях не было сомневаться в том, что вы про нас не забыли. У меня есть предложение по ремонту…

— Вам захотелось что-то усовершенствовать? — я почувствовал, как мой собеседник напрягся, стоило мне едва заикнуться о том, что мне нужно будет проделать какие-то работы, кроме самого простого ремонта корабля.

— Да, — улыбнулся