Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий

им надо. Хочешь только веселья с ними и ты — безответственный козел, тебе бы только трах без обязательств и так далее. Впрягаешься и хочешь все основательно и на постоянку — ты душный деспот и свободы лишаешь. Вот и определись ты тут, когда все решать должен, а когда отпускать.

Моя первая жена — Сабрина, вот так же мне мозги совокупляла. Когда схлестнулись в клубе на станции Гала-Спейс, куда мы залетели с мужиками отметить начало отпуска, уже после первой ночи поутру начала глаза опускать и вздыхать, мол, ясное дело для меня она разовое развлечение. А она типа не такая, вся из себя серьезная, ей бы семью и осесть плотно с надежным парнем, быть ему верной женой, вкусно кормить и сильно любить. Ну осели, поженились, даже квартирку первую на станции купили, обставили и началось: я после боевых заданий домой ломился, чтобы вдвоем побыть, а Сабрине скучно, она, оказывается, сидеть дома и меня дожидаться, прозябать на кухне не нанималась и слишком молода, чтобы еще и с ребенком заморачиваться. И вообще, она себе семейную жизнь не так представляла, неделями меня не бывает, возвращаюсь задроченный, а то и покоцаный, отдохнуть хочу, а не по клубешникам шататься с ней, да и бабок вовсе не столько, сколько ей  на жизнь надо, в этой противной армии платят.

А я тогда еще совсем дурак молодой был, стыдно было, что из-за меня так любимая страдает, чуть в отставку не подал, чтобы работу более денежную найти. Хорошо хоть не успел. Вернулся однажды — а в нашей квартирке чужие люди живут, продана она, на счету пусто, Сабрины и след простыл, а через сутки и уведомление о расторжении брака пришло.

— Отпусти ее… — проворчал себе под нос, но осознал, что всерьез на Лав не злюсь ведь.

Как на нее злиться можно то по-настоящему? И так ведь собственной тени боится, но при этом так отчаянно рвется боротся с этим. Ей свободы реально хочется, Свободы человеческой, а это другое, не просто жизнь развеселая, чтобы каждый день праздник. Потому и не злюсь. Лав гарантий хочется, что она из одной задницы вырвавшись в другую не влипает, а как их дашь, если слова это только слова, да и далеко не все она готова от меня услышать, чтобы не испугаться еще больше.

Вот скажи я ей, что не отпущу, не отстану, что тупо по постели ее валять мне мало, потому и не валяю, приручаю пока, так сто процентов она решит сбежать. С ее-то прежним жизненным опытом мигом такого себе в головешке наворотит — я хрен разгребу.

Комм пискнул на запястье, отвлекая от размышлений и я глянул на экранчик. “Найдено максимальное совпадение по указанным параметрам” гласило сообщение станционной сети. Ткнул, разворачивая сообщение. Марк Уоллес, менеджер по мелкому опту какого-то там “Глобал окси”, гало с физиономией прилагается.

— Вроде похож, — пробормотал, глянув на объемное изображение морды лица типа с тяжелой, почти квадратной челюстью, цепким акульим взглядом и бычьим загривком. — Хрена с два ты менеджер, Марк Уоллес.

По данным ИИ Рама-Си на станцию он прибыл четыре часа назад, сразу же снял номер в капсульном отеле неподалеку от того, где поселились мы с Лав. А попытка взлома архива данных на “Пуле” была зарегистрирована три часа восемь минут назад. Выходит, если это и правда он, то господин Уоллес прибыл на станцию, быстро скинул свое барахло, в темпе сориентировался или его сориентировал сообщник и сразу же двинул ломать корабль, используя подвернувшуюся возможность с ремонтом. Так? Может так, а может все мимо. Главное узнать в чьих интересах этот тип совсем не мелко-менеджерского облика действовал, если это все же он.

— Поглядеть на тебя надо и поспрашивать. — сказал себе и запросил у станционного искина местоположение Уоллеса в реальном времени.

Получалось он сидит в своем номере.

— Лав! — позвал, набрав ее.

— Что? — лицо на экране встревоженное, но не зареванное. И то хорошо.

— Я чуть задержусь. Потерпишь с едой?

— Конечно. — ну да, ей не привыкать же. — Могу и сама заказать. И тебе тоже.

— Не надо!

— Ты… ты же вернешься? — выражение лица ее стало еще тревожнее. — Я же не…

— Ты же ничего не, Лав. — оборвал ее, — Просто я не хочу, чтобы ты кому-либо открывала, даже роботу-курьеру. И не выходи. Вообще никуда. Я в курсе, что деспот и тиран и лишаю тебя свободы, но ты должна послушаться.

— Хорошо. — легко согласилась девушка. — А у тебя все нормально?

— Да, просто дело одно возникло. Все, давай.

— Киан!

— М?

— Ты честно вернешься?

— Честно. И вообще все будет честно, Лав. — ответил и отключился.

Отпусти ее, да? Захочет она, чтобы ушел, конечно-конечно.

— Балбесина ты моя зашуганная. — фыркнул себе под нос и чего-то так тепло-мягко-щекотно за ребрами стало, что согнать с губ дурацкую улыбку никак не выходило.

С ней я и свернул в коридор капсульного отеля. Так, где тут эта капсула двадцать три? Пошел вперед глядя на светящиеся номера над дверцами из затуманенного стекла в занятых капсулах и прозрачного в свободных. Снаружи в коридоре и внутри капсул тут все было таким невыносимо белоснежным, что у меня в висках заломило от этого. Стены, пол, кровати, узкие пушистые коврики перед ними, белье, удобства в углу — все слепяще белое, одно пятно в этом — экраны медиа блоков. А потом мне в глаза бросилось еще одно пятно. Ярко красная лужица на полу и ведущие вверх, под дверцу капсулы потеки того же цвета.

— Да твою же мать! — досадливо выдохнул я. — Что это еще за хрень такая?

Оглянувшись по сторонам, дернул дверцу и она легко поддалась. Так и есть, на полу сразу у входа ничком лежало мужское тело, не подающее признаков жизни. Ран видно не было, но пощупав пульс на шее я убедился — передо мной покойник. Надо вызывать местных силовиков, но тогда черта с два я что-то смогу узнать.

Посмотрев внутрь, увидел разбитый экран медиа блока, раскиданные вещи, коврик был отброшен к стене. Походу следы борьбы. Ага, а вон валяется и некое подобие планшета, очень похожее на то, с каким хакер ломал “Пулю”.  Извернувшись и максимально прижавшись спиной к стене, чтобы не вляпаться в кровищу, я оперся о пол капсулы коленом