Второй шанс - Игорь Николаевич Конычев

Воздух передо мной пошел волнами.

— Ты идешь?

— Да сколько можно-то? — я впился взглядом в появившуюся из ниоткуда Яну. — Тебе самой не надоело?

— Нет. — Просто ответила девушка. — Я привыкла. И ты привыкнешь.

— То есть, ты не прекратишь так делать?

Тень отрицательно покачала головой и повторила свой вопрос:

— Ты идешь?

— А у меня есть выбор? — я кивнул в след нашим с Яной коллегам. — Они уже все решили.

— И к этому ты тоже привыкнешь, — сообщила мне Тень. Она хотела сказать еще что-то, но, так и не решившись, заложила руки за спину, пошла следом за другими одаренными.

— Куда ж я денусь то, с подводной лодки, — я еще раз окинул близлежащие дворы взглядом и поспешил догнать девушку.

17. Своим чередом

Остаток ночи прошел в тишине и спокойствии. Но ни свет ни заря ко мне заявился дядя. Он был бодр, весел и излучал энергию.

— Доброго утра! — поздоровался он, стоило мне открыть дверь.

— С какой стороны оно доброе-то? — я отчаянно пытался открыть слипающиеся глаза. — Ты на часы смотрел?

— Счастливые часов не наблюдают, — отрапортовал бывший участковый, решительно отодвинул меня в сторону и вошел в квартиру, как к себе домой.

— И с каких пор ты стал счастливым? — закрыв за гостем дверь, я протяжно зевнул.

— С ночи. Сначала мы хорошо поговорили с Лёней Понамарёвым, потом мне позвонил старший Черепов.

— А имя-то у него есть? — такие новости помогли мне проснуться.

— Старший, — дядя пожал плечами и отправился на кухню.

— И что он сказал? — я поплелся следом.

— Сказал, что надо все обдумать. Через пару дней снова созвонимся.

— Хрена у вас дипломатия.

— Уж какая есть, — дядя включил кофемашину.

Потревоженный аппарат недовольно загудел, прочищая фильтры, и я его понимал — тоже не люблю, когда меня заставляют что-то делать. Но дядя плевать на это хотел с высокой колокольни.

— Я тут завтрак организую, — сообщил он, роясь уже в холодильнике, — а ты иди умывайся. Перекусим, потом тебя Айболит ждет и смена, а меня дела.

— Айболиту я зачем?

— Чтобы проверил тебя после вчерашней драки. Я вот только от него.

— Значит, ты не только мне поспать не дал?

— Не нуди, — велел мне дядя.

— Так точно, товарищ майор, — вяло отозвался я и направился в ванную комнату.

Пока зубная щетка, горячая вода и мыло возвращали меня в мир живых, дядя гремел посудой так, словно собирался готовить на целую армию. У меня столько продуктов нет, сколько раз он хлопнул дверцей холодильника.

Подогреваемый любопытством, я закончил банные процедуры, наскоро вытерся и, нацепив то, что попалось под руку, вернулся на кухню. Дядя как раз насыпал в свежесваренный кофе сахар так, словно он был основным компонентом. Мне, конечно, не жалко, но сладкий молотый кофе…

— Я пью без сахара.

— Поздно, — невозмутимо ответил дядя и пододвинул ко мне кружку вместе с тарелкой, на которой лежали три бутерброда — два с колбасой и один с маслом и сыром. Рядом сиротливо перекатывались небольшая помидорка и половинка огурца.

Точно такое же «блюдо» дядя Миша приготовил и себе. Не дожидаясь меня, он уже вовсю уплетал бутеры за обе щеки. Шумно прихлебывая свой сладкий кофе, дядя довольно сопел и глядел на нехитрую еду так, словно она была лучшей во всем мире. Это напомнило мне о детстве: именно так он делал каждый раз, когда приходил в гости к моей матери. Они подолгу говорили на кухне, а мне разрешали смотреть мультики и сидеть за компьютером допоздна.

Хорошее было время. Беззаботное…

— Хватит в облаках летать, хавай давай, — посоветовал дядя. Каким-то немыслимым образом он уже успел выпить горячий кофе и встал, чтобы приготовить себе еще один.

И что это, если не суперсила пить кипяток?

— Что тебе Айболит сказал? — я взялся за бутерброд с маслом и сыром.

— Сказал, что еще поживу. Но добавил, что если продолжу «трясти стариной», то на «долго и счастливо» рассчитывать особо не стоит. — Дядя с улыбкой посмотрел на меня. — Ты сам-то себя как чувствуешь?

— Хочу спать.

— Я про вчерашнюю драку. Болит что-нибудь?

Немного подумав, я пожал плечами.

— Чувство собственного достоинства.

Улыбка дяди стала шире.

— Такое Айболит не лечит.

— Значит, и ходить к нему не надо.

— Надо, Макс, надо. Мало ли, какие дары у тех уродов были. У одного вон слюна ядовитая, а у другого вдруг… — родственника задумался. — Ну не знаю. Газы, например, сугубо удушливые. Уважь старика и не кобенься, просто сходи.

— Ладно, — я сдался и сосредоточился на еде, стараясь не обращать внимания на то, как сводит зубы от количества сахара в кофе.

Дядя расправился с бутербродами довольно быстро, снова с пугающей скоростью выпил горячий напиток, после чего выдал мне коробку патронов к травматическому пистолету, попрощался и был таков. Оставалось лишь позавидовать его энергичности, а ведь он старше меня больше чем в два раза. Может, Айболит ему какую-нибудь волшебную таблетку дал?

— Вот бы у него осталась еще одна, — пробормотал я, убирая тарелки и кружки в посудомойку.

Дальнейшие сборы не заняли много времени, так что совсем скоро Айболит уже смотрел на меня, не скрывая недовольства. Выглядел он еще более помятым, чем обычно, сидел за столом прямо в пижаме и пил через прозрачную трубочку нечто вязкое и бурое из мутного стакана.

— Тебе не дал поспать другой человек, — на всякий случай напомнил я.

— Знаю, — доктор взглядом указал на стул. — Присаживайся.

— Да я ненадолго. Меня вчера толком и не задели.

— И все же мне нужно удостовериться.

— Ладно, — чтобы не утруждать Айболита, я сам подошел к столу и протянул ему правую руку. — Пожалуйста.

Цепкие пальцы одаренного сжались на моем запястье и, словно острые лапки огромного насекомого начали подниматься выше по предплечью, то ощутимо впиваясь в кожу, то скользя по линиям вен. Айболит то и дело хмурился, но у меня не получалось понять, следствие ли это раннего пробуждения или же общего самочувствия. Причем неясно чьего именно самочувствия…

— Действительно, — Айболит наконец выпустил мою руку и вернулся к своему напитку, — все в порядке. Может, у тебя жалобы есть какие-то?

Я пожал плечами.

— Хреново без дара…

— Иногда с даром не лучше, — парировал доктор.

— Спорно.

— Да ну? — воспаленные глаза Айболита прищурились, и он, отодвинув пустой стакан в сторону, скрестил тонкие руки на впалой груди. — Попробуй назвать хоть одну приобретаемую болезнь, которой у меня нет.

Вопрос застал меня врасплох, так что я ляпнул первое, что пришло на ум:

— Рак.

С горькой ухмылкой Айболит покачал головой:

— Мимо.

— Ну,