Моров. Том 9 - Владимир Кощеев

— человек, который четко умеет рассчитывать риски и извлекать прибыль из всех, казалось бы, убыточных сфер. Именно поэтому уже сейчас треть его личной армии получает финансирование из средств, добытых в моем Царьграде. А вы наверняка знаете, какие у него успехи.

Оба итальянских дельца переглянулись.

— Знаете, ваше сиятельство, у вас есть подходящие земли для производства оливок, — произнес Агостини. — Я смотрел доклады о вашем княжестве, у вас пока что эта отрасль находится, скажем мягко, в зачаточном состоянии.

— Она отсутствует, — сделав глоток, кивнул я. — Во время карательной операции турки придерживались тактики выжженной земли. Так что от посадок оливок нам остался лишь пепел. Однако если вы все же решитесь, уважаемый Винченцо, я гарантирую вам полную поддержку, снятие налогов на первые пять лет, и, разумеется, никаких принуждений — кому продавать оливки, а кому отказывать. Бизнес, насколько я понимаю, все равно решит лучше, где можно получить большую выгоду. И ладно бы вы с господином Джентели оружие делали, я бы еще понял, к чему эти притеснения. Но вы занимаетесь продуктами питания. А Российская Империя постоянно расширяет производство сельскохозяйственной продукции и многим странам поставляет ее бесплатно — в рамках борьбы с голодом на планете. Так что, если вы все же решитесь, господа, обратитесь к моему секретарю, он все согласует. И уверен, что в кратчайшие сроки мы с вами начнем купаться в деньгах.

Вручив обоим промышленникам визитки, я отступил в сторону, позволяя итальянцам обговорить мое предложение. Благотворительный вечер еще только начинался, а у меня уже была предварительная договоренность с более чем десятью людьми от итальянского бизнеса.

Так что Михаилу Игоревичу следует отправить какой-нибудь подарок. А заодно, возможно, устроить турне по Европе с целью привлечения вот таких дельцов? Наверняка Министерство иностранных дел с легкостью организует мне подобные встречи под эгидой своего ведомства. Даже если придется предоставить странам, которые я посещаю, некие дивиденды, выгода Царьграда перевесит.

Я поставил бокал на столик и двинулся к отцу Михаилу, представляющему Русскую Православную Церковь на этом приеме. Пора было сделать пожертвование, о котором меня попросили в посольстве — другие гости поочередно подходили, чтобы передать средства на восстановление православных храмов.

Однако по пути мне преградил дорогу один из гостей.

Стройный высокий мужчина с черными волосами, на висках окрашенными сединой. На нем был дорогой костюм, но, как и на большинстве людей местного бизнеса, никакого упоминания об аристократии. Однако перстень на левой руке я опознал без труда.

— Ваше сиятельство, — чуть наклонил голову он. — Уделите мне минутку своего времени?

— Разумеется, господин Молинари, — кивнул я. — Отойдем?

Данте Молинари принадлежал как раз к той части предпринимателей Италии, которые находились по другую сторону закона. Конечно, официально не имелось никаких доказательств, но в посольстве мне дали прочесть довольно развернутую характеристику на всех приглашенных гостей.

Как это ни парадоксально, итальянская мафия не занималась самим бизнесом. За членами этой преступной организации не числилось ни одного предприятия. Их сила была в людях, которые на этих предприятиях работали. Ну или устраивали забастовки — тут уж что дон скажет.

Мы отошли в сторону, спрятавшись от остальных гостей за колонной, и Данте активировал артефакт, выполненный в виде перстня. Полупрозрачная сфера, отобразившаяся в магическом взоре, не давала звуковым волнам покинуть заколдованное пространство.

— Спасибо, что согласились на этот разговор, ваше сиятельство, — чуть наклонив голову, проговорил он.

— У меня было хорошее воспитание, господин Молинари, — с вежливой улыбкой ответил я. — Так что вы хотели бы со мной обсудить?

Он не стал ходить вокруг да около, а сразу перешел к делу.

— Мы знаем, что вы обсуждаете дела ковена магов крови с кардиналом Джованни, — заявил он. — Мы обычно не вмешиваемся в дела одаренных, ваше сиятельство, однако стараемся держать руку на пульсе. В нашем деле это залог выживания.

Я чуть наклонил голову, обозначая кивок.

— Понимаю, — произнес я.

Несколько секунд Данте Молинари собирался с мыслями, для этого даже сделал глоток из бокала в руке, чтобы выиграть себе время. Очевидно, что мафия осведомлена, как я общался с бандитами у себя на родине, а оттого и старался сейчас ее представитель пройти по тонкому льду и при этом оказаться той самой мартышкой, что побеждает в драке двух тигров.

— Кардинал Джованни набрал слишком много власти, нас это не устраивает, — продолжил разговор мафиози. — Его влияние на других кардиналов огромно, он продвигает интересы своего ковена вперед интересов Италии. И нам было бы очень жаль узнать, что вы ведете серьезные дела с ним.

— Не думаю, что имеет смысл обсуждать, о чем конкретно мы с его преподобием ведем разговоры, — вновь улыбнувшись, проговорил я.

— Мы это понимаем, — склонил голову Молинари. — Но очень просим вас не вмешиваться, если что-то произойдет с кардиналом Джованни в ближайшие дни.

Я приподнял бровь, и Данте пояснил:

— Народ Италии желает мира, ваше сиятельство. Кардинал Джованни жаждет войны, и ему все равно, с кем она будет. Для его преподобия война — это доход семейных предприятий. Вы же наверняка знаете, что его семья оккупировала рынок тяжелых вооружений? Разумеется, официальных документов вы не найдете, но если пожелаете, я предоставлю доказательства.

— Что мне предложат ваши… — я сделал паузу, подбирая слово, — коллеги, если я соглашусь не вмешиваться в ваши разборки? Внутренние дела Италии — это внутренние дела Италии. Мне бы не хотелось оказаться втянутым по незнанию в чужой конфликт, в котором ни моей стране, ни моей семье никакой выгоды не будет.

В то, что мафия сможет справиться с таким опытным интриганом, который входит в очень короткий список людей, выбирающих Папу Римского, мне не особенно верилось. Но чем черт не шутит? Сделать свою работу чужими руками было бы приятно.

А еще радовало, что ко мне, наконец, стали относиться серьезно.

Если бы не все эти мои откровенные запугивания с вырезанием родов, сейчас бы Молинари ко мне на переговоры не послали, а наоборот, вероятнее всего, постарались бы убрать. Все-таки я здесь чужак, а Джованни хоть и плохой, но все же свой.

А теперь они даже не требуют, а просят, чтобы я не вмешивался. Так что для полного комплекта оставалось лишь сойтись в цене.

Данте Молинари, почуяв возможную сделку, расплылся в благожелательной улыбке. Одного моего вопроса достаточно, чтобы понять — князь Царьградский вполне может позволить себя уговорить,