Небесный всадник - Кирико Кири

— Это как-то… немного не тактично, не? — взглянул я на неё, и очень надеюсь, что она прочитала в моих глазах осуждение.

Но Серафину это не смутило вообще ни капли.

— Почему же? Я — девственница. В этом нет ничего такого.

И что мне делать с этой информацией, спрашивается? Ну, допустим, ты девственница, а я тут при чём? Это не моя вина, хотя могу и помочь с решением вопроса. Нет, даже не так. Поможем друг другу! Протянем руку помощи сквозь миры!

Хотя, судя по её лицу, она протянет сквозь миры мне кое-что другое, если я предложу ей такую помощь.

— А… почему вы интересуетесь, леди… леди…

Блин, я забыл фамилию её. Там как-то было Де Люпон, Де Сантон… блин…

— Леди Ди Вльен'Санти, но мы обращаемся друг к другу по именам, и ты обращайся. Я просто хочу узнать. Вот слуги, девушки, они тоже девственницы.

— Из-за чего? В плане, это настолько важно, девственник или нет?

— Любопытство. Видишь ли, нас драконы принимают за то, что в нас частица первородной силы. Не за нашу чистоту, хотя мы всё равно придерживаемся этого правила, а из-за силы. Но вот те, в ком этой силы нет, кто не девственник, ну и если ты мужчина, они не примут. Потому и слуги девственницы, чтобы могли здесь работать.

Так, что-то я такое слышал… Но не здесь, а в своём мире в бородатые годы на литре ещё в классе седьмом, наверное, когда я делал вид, что учился. Типа во всех легендах дракон похищает самое ценное, а так как девственность — это символ чистоты, невинности, будущего и вообще ценность для людей, то именно девственницу он и скоммуниздит. Другими словами, девственность — это ценность, а драконы любят золото и другие ценности, потому и похищают девственниц.

Хотя была и другая теория, типа, мол, дракон — это зло, а девственница — это добро, тоже старая тема. Как мне рассказывала русичка, это противопоставление чистого и не очень чистого. Инь-Ян, красное и белое… то есть чёрное и белое, добро и зло — баланс. Они уравновешивают друг друга.

Вот честно, я никогда бы не подумал, что эта бурда мне понадобится, но не врали же учителя. Только к чему я эту байду вспомнил, не знаю.

— То есть всадницам не обязательно быть девственницами, — подытожил я.

— Не обязательно, — кивнула Серафина. — Но ты, думаю, и сам понимаешь, что стоит начать встречаться с кем-то, и рано или поздно ты можешь или влюбишься, что может повлиять на твои решения в пылу сражения, или получить жизнь под своим сердцем. А второе может произойти, даже если всячески стараешься этого избежать. Поэтому лучше и вовсе не рисковать, чем однажды выйти к дракону, а он тебя съест.

— А почему?

— Потому, что мы теряем свою силу, едва появляется в нас ребёнок. Не сразу, но тем не менее.

— А ребёнок…

— Нет, ребёнок не перенимает её. Частица первородной силы будто испаряется, и мы становимся такими же, как все, пусть и с некоторыми нюансами.

— Какими?

— Живём дольше, — пояснила всадница. — Болеем меньше. Сильнее обычных женщин и даже мужчин. Так что это вынужденная мера, как ты видишь, чтобы избежать рисков и неприятных сюрпризов. Поэтому каждая вольна сказать, что хочет уйти, и её отпустят, чтобы она потом ненароком всех не подставила. Да, мы можем быть с мужчиной, но это риск забеременеть, и бывает такое, что о своём положении ты узнаёшь далеко не сразу, а когда узнаёшь, может быть поздно или очень не вовремя. Поэтому сначала предупреди, а потом уходи.

Мы замолкли. Серафина разглядывала меня, после чего вновь спросила:

— Так ты девственник?

Да что ты заладила…

— Ну… вообще да… — протянул я, краснея.

— Ясно. Что ж, пусть так. Возможно, так даже лучше. Но ты же понимаешь, что я тебе ещё хочу сказать?

— А с чем это связано? Может и догадаюсь.

— Служанки, — подсказала Серафина.

— Служанок не трогать ни пальцем, ни взглядом и вообще лучше не подходить от греха подальше, — сразу понял я, о чём речь. Ну да, потеряет чистоту, и дракону она нахрен не нужна, порвёт и сожрёт.

— Ты, конечно, слишком радикально подходишь к вопросу, но да, суть ты уловил. Служанки у нас убираются, готовят и выполняют всю ту работу, что положена слугам. И я очень не хочу видеть, как кто-нибудь выходит к дракону, а он её под жуткие визги разрывает на части или сжигает.

— Я не насильник, — нахмурился я.

— Дело не в насилии. Дело в том, что мужчины более слабы на… — на передок, хочешь сказать, да? — Более падки, давай выразимся так. Ну и служанки тоже девушки молодые — влюбятся и наделают глупостей. Прибавляем к мужчине, который очень хочет женщину, глупую влюблённую девушку, которая может позариться на первого всадника, и получаем трагедию. Учитывая твой возраст и возраст служанок, я даже не удивлюсь, если кто-то тебе и приглянется или наоборот, но Сам-Сон, даже не думай. Да, они слуги, но это будет целиком и полностью твоя вина, ты понимаешь? Здесь, в шпиле небесных всадниц, свои законы, и судить тебя будем мы. И будь уверен, хоть мы и аристократки, а они лишь простолюдинки, женскую солидарность никто не отменял, и спросим мы с тебя со всей строгостью наших взглядов на подобное, первый ты мужчина-всадница или нет.

Она не угрожала, не пыталась запугать или что-то подобное, нет, она просто предупреждала, как предупреждают тебя на работе, когда речь идёт о чём-то опасном. Хотя холодный блеск глаз вызывал кое-какие опасения.

— В крайнем случае, учитывая, что ты мужчина, если очень надо, то можешь сходить в город в бордель и выпустить всё напряжение там, договорились?

— Естественно. От служанок держаться как можно дальше, — кивнул я, подняв руки.

— Хорошо, — кивнула Серафина. — Тогда спи, завтра у нас ещё будет что обсудить.

Глава 15

— Ты спишь?

Не отличаюсь чутким сном, но какого-то хрена сейчас голос услышал просто отлично и вскочил с гулко бьющимся сердцем, пытаясь разглядеть ночного визитёра. Или не ночного…

Передо мной стояла девушка. Немного приглядевшись, удалось разглядеть в ней ту хлопающую глазами, которая была самой… человечной, что ли. Как её там…

— Флория? Это вы?

— А думал, кто-то другой к тебе заглянет? — улыбнулась она.

— Нет, но… а что вы делаете здесь? — я осмотрелся, хотя осматриваться здесь было не на что. — Вроде в комнату без разрешения нельзя заходить, мне сказали. Я ещё пытался проморгаться, если честно, после