Путь Строителя 2 - Алексей Ковтунов

разговоров. Каждый занят делом, каждый знает, что от него требуется, и никому не нужно объяснять очевидное. Так и должна выглядеть нормальная стройка, без лишних слов и суеты, просто работа, которая говорит сама за себя.

Солнце уже давно перевалило за полдень и сейчас скорее начало клониться к вечеру, а костёр с ракушняком всё ещё горел, и белёсый порошок в его глубине постепенно копился, обещая к утру превратиться в полноценную порцию извести. Ямы готовы, брёвна готовы, камни и щебень на месте, и завтра, если всё пойдёт по плану, можно ставить столбы и заливать фундамент. А послезавтра, глядишь, и вторая вышка встанет на своё место, и Гундар перестанет смотреть на меня так, будто я лично оскорбил всех его родственников.

Хотя нет, Гундар ещё долго будет смотреть именно так, потому что цветок Эдвина лежит где-то под обломками, и объясняться с полоумным травником придётся не мне. Ну, может немножко и мне тоже, но в основном Гундару, а это почти утешает. Хотя Хорг и сказал отправлять Эдвина к нему, сдается мне, что он примет навоз на лопату и швырнет обратно, так что и травнику придется вернуться к более благодарному слушателю наподобие начальника стражи.

А вот верши не утешают совсем. Каждый раз, когда мысль возвращалась к берегу, к изломанным прутьям и перерезанной обвязке, внутри поднималось знакомое тепло. Не то, которое от Основы, а то, которое от злости.

Тобас или не Тобас, рано или поздно я выясню, кто это сделал. И не потому, что жажду мести, хотя жажду, конечно, а потому что нельзя позволять кому-то безнаказанно ломать чужой труд. Сегодня верши, завтра коптилку, послезавтра инструмент. Если не ответить, будут ломать снова и снова, потому что безответность в деревне воспринимается как приглашение.

Но отвечать надо с умом, а не кулаками. Кулаками я Тобасу не конкурент, он крупнее, тяжелее, и за ним папочка-староста. Значит, ответ должен быть другим, и я его найду. Обязательно найду, просто не сейчас. Сейчас у меня ракушняк горит и вышка ждёт, а личные обиды подождут.

Ближе к вечеру Хорг воткнул топор в чурбак и окинул площадку взглядом. Ямы готовы, брёвна лежат, известь обжигается, и делать здесь больше нечего до завтрашнего утра. Он постоял, пошевелил плечами, разминая затёкшую спину, потом сунул руку за пазуху и достал кожаный мешочек.

Я наблюдал за этими манипуляциями краем глаза, делая вид, что занят костром. Хорг развязал горловину, не глядя запустил внутрь толстые пальцы и вытащил две монеты. Что? Серебряные? Теперь уже не получилось делать вид, будто бы я этого не заметил, ведь действительно, это точно не медяки.

Хорг же подошел, молча протянул их мне, и когда я забрал, так же без единого слова завязал мешочек обратно и убрал за пазуху. Ни слова, ни объяснений, ни пространных речей о том, что мол, заслужил и молодец. Просто дал и отвернулся, как будто монеты сами выпали из кармана и случайно оказались в моей ладони.

Арифметика тут довольно простая, мне только что вручили аж две сотни медяков. У Рея за всю его жизнь столько не водилось, и если бы прежний хозяин этого тела увидел такое богатство, он бы наверняка рухнул в обморок или побежал скупать пирожки на всю деревню. Впрочем, у прежнего Рея и заработать такое не получилось бы, потому что для этого нужно уметь работать, а не только воровать.

— Завтра на рассвете, — Хорг закинул мешок с личным и самым любимым инструментом на плечо. — Не опаздывай. Столбы ставить будем, и мне понадобится каждая пара рук, даже твоих.

— Угу.

— И не торчи тут до ночи, выспись нормально. Завтра день тяжёлый. — С этими словами здоровяк зашагал прочь, и широкая спина его растворилась в вечерних сумерках через пару минут.

Я остался один на площадке, с двумя серебряными монетами в кулаке и ощущением, что мир только что стал немного справедливее.

Посидел ещё немного у костра, проверил ракушняк. Створки прокалились добела, самые крупные уже начали крошиться в порошок, и запах стоял такой, что глаза слезились. Порядок, к утру можно будет лить раствор, главное чтоб мешок не промок. Хотя по уму для таких материалов надо бы бочку заиметь, в ней хранить будет всяко надежнее. Ну да ладно, за неимением чего-то более подходящего, будем обходиться мешком.

Телега стояла рядом, на ней остаток инструмента, который Хорг не забрал. Ломик, моя лопата, ведро с водой, пара клиньев, измерительная жердь. Обычно Хорг оставляет всё на объекте без лишних переживаний, стража рядом, да и красть у Хорга в деревне никто не рискнёт, себе дороже обойдётся.

Но в этот раз что-то ёкнуло внутри… Не страх, а скорее предчувствие, замешанное на злости от изломанных вершей. Если кто-то не побоялся уничтожить мои снасти, то чужой инструмент на открытой площадке для него и подавно не святыня.

Постоял, поглядел на телегу, потом собрал весь инструмент, погрузил туда же мешок с обожжённой известью, прикрыл всё тряпкой и покатил к дому. Не самый надёжный тайник, конечно, но дом под охраной подростка с лопатой, а это, как показывает практика, уже не пустяк.

Добрался, загнал телегу за дом, перетащил инструмент и известь под навес. Ополоснул руки и лицо, сел на пенёк у двери и наконец позволил себе разжать кулак. Да-да, руки я мыл не разжимая кулака, все-таки там слишком ценное сокровище, чтобы вот так им рисковать.

Два серебряка лежали на ладони и поблёскивали в закатном свете. Тяжёленькие, с чеканным профилем какого-то бородатого мужика на одной стороне и вязью непонятных символов на другой.

Итак, что в первую очередь? Топор хочется, иногда даже очень, особенно когда хорговский уходит к Хоргу или когда нужен инструмент полегче для точной работы. Но пока в основном здоровяк молчит и не требует вернуть насовсем, можно потерпеть. А вот нормальной тачки не хватает катастрофически. Одноколёсной, лёгкой, с которой по лесным тропам можно пройти там, где телега застрянет намертво. Таскать брёвна и глину на собственном горбу мне надоело почти сразу, а с тачкой производительность вырастет раза в три. И ведро своё не помешает, хорговским постоянно пользоваться тоже не вариант.

Значит, прямая дорога к плотнику, вариантов особо нет. Или столяру, не знаю, как правильно называть человека, который делает и телеги, и бочки, и мебель одновременно. В прошлой жизни это были бы разные специальности, но здесь деревня, и один мастер закрывает всё, от табуретки до гроба.

Но сначала кое-что ещё… Взгляд упал на корзину, которую сплёл