Я не хочу умирать - Резеда Ширкунова

Мы показали отцу то место, где предполагалось наличие драгоценных камней. С очень высокой скальной стены с грохотом в озеро ниспадал необыкновенно огромный водопад, падая в спокойные воды озера, сотни брызг разлетались во все стороны.

— Здесь самое большое количество гранатовых минералов, которые являются неизменными спутниками алмазов. И я уверена, что они смываются сверху.

— Ты точно уверена, что они наверху, ведь добраться до них будет довольно сложно?

— Не буду описывать всё, но я уже на втором курсе искала алмазы по пиропской дорожке и уверена, что они там.

Отец, Алексей и я довольные возвращались домой, радости в этот момент не было предела. Лариса Васильевна открыла нам дверь, и мы, зайдя в гостиную, встали столбом: на нас смотрели со злостью четыре пары глаз. Они молча взирали на нас, а мы на них. Первым очнулся, как ни странно, Алексей.

— Лизонька, ты какими судьбами здесь?

— Переместилась, чтобы посмотреть на своего нерадивого братца, который забыл кое о чём предупредить свою семью, — выдавила она из себя и за поддержкой посмотрела на маму и Мари. Лишь Игнат, стоя за ними, корчил мне рожицы, отчего я фыркнула, сдерживая смех, и опустила голову.

— Вам смешно? — взвилась мама, — Что за безответcтвенность, Люба? О твоей помолвке я узнаю через газету, а не от родной дочери.

Отец хотел что — то сказать, но мама его перебила:

— А с тобой, Володя, я поговорю позже. Слишком ты стал потакать детям!

— Чего раскричались, потомки? — услышала я за спиной и, вздрогнув, обернулась, ещё не веря своим глазам.

— Дед⁈ —растерянно произнесла я.

Подмигнув мне, он вновь нахмурил брови и посмотрел на присутствующих.

— Никита я, Самуйло, сын Георгия. От меня пошел род Самойловых. И как старший в роду скажу, нечего претензии предъявлять моей внучке, правильно она сделала, что уехала из столицы после объявления. Нельзя ей, пока не успокоится магия, посещать вечеринки и встречаться с кем — либо. Есть вероятность, что некто специально выведет её из себя и девчонке закроют магические потоки.

— Дед, но как тебе удалось вырваться из подвала, да ещё и стать видимым?

— Это малец твой постарался, правда видим только для своего рода, для остальных пока нет. Хотя они и слышат меня.

— Получается, что принцесса тебя не видит, а почему Алексей тогда смотрит прямо на тебя?

— Алексей помолвлен с тобой, он видит лишь очертания, а Елизавета пока тебе никто.

— Хм — хм, может всё же успокоимся и сядем за стол, мы очень голодны, заодно и поговорим, после позднего обеда, — предложила я и все меня поддержали.

Грек передал мне медальон, в котором была заключена душа моего прадеда, и смылся, а я села за стол со всеми остальными. Не буду пересказывать какие нравоучения я выслушала от своих близких, лишь Игнат молчал и улыбался, смотря на мои страдания. Ну шельмец, я ему это припомню! В отместку, пока никто не видел, показала ему язык. Ну да, по — детски, но не будешь же драться с ребёнком?

Алексей, попрощавшись и предупредив, что с утра будет у меня для перемещения в академию, увел Лизу с собой. Я как — то раньше не догадалась спросить, а где он живет? На что дед мысленно передал, что у императорской семьи в городе имеется своя летняя резиденция. После его слов, я успокоилась.

Отец после обеда умудрился сбежать от жены, заявив о незавершенных делах, прихватив в собой Игната, а я осталась на «съедение» матери и Мари.

Я ждала всего, но только, не то, что мама уткнётся в носовой платок и расплачется. Растерявшись, я приблизилась к ней и уткнувшись в плечо, тоже разревелась. Вот такой дружный слезоразлив у нас получился. Мари попыталась успокоить маму, потом меня, а когда у нее ничего не вышло, тоже всхлипнула.

— Не надо! — я выставила руку вперёд. — Мы сейчас успокоимся.

Действительно, после своеобразной разрядки нам стало намного легче, и мы уже заговорили более спокойно.

— Как же ты могла не предупредить меня, Любаша, — укоризненно покачав головой, произнесла графиня, а я в ответ лишь тяжело вздохнула.

— Вот скажите мне, милейшая графиня, — обратился к ней предок. — Чтобы в первую очередь вы сделали, когда бы дочь объявила о помолвке?

— Как обычно, пригласила жениха с родственниками, — растерянно ответила мама.

— Вот в этом — то вся проблема, — подняв указательный палец вверх, загадочно ответил дух. — Как раз вот это и могло привезти к тому, что свадьбу любыми способами попытались бы предотвратить, ведь многие рода облизываются на нашу девочку, это во — первых, а во — вторых, ни Алексею, ни невесте не дали бы проходу. Как обычно бывает— бал в честь помолвки, подготовка к свадьбе и так далее, что там у вас замудренное ещё делается перед свадьбой? А детям нужно пространство и время, чтобы они привыкли друг к другу и избавились от всех врагов.

— А ведь дед прав, Ирина Ивановна. Нас — то, конечно, шокировала новость, но после всех похищений и нападений за детей становится страшно, — подтвердила Мари.

— Неужели даже титул жениха не остановит их?

— Если перед глазами маячит нечто более важное, чем титул, то для достижения цели пойдут на все. Такова, к сожаленью, человеческая натура.

Увидев, как нахмурилась графиня, дед немного пошел на попятную.

— Конечно, не все, но всё же!

Всё, я была спасена и отправлена отдыхать. Вслед за мной отправилась и Мари. Мы хотели немного с ней посплетничать. У нас получилась своеобразная пижамная вечеринка, так как мы переоделись ко сну, и даже ужинать остались в комнате, а потом и заснули вдвоем в моей постели. Будить меня пришла вторая служанка Ирина. Мари уже рядом не было. До сих пор удивляюсь, как удается ей сидеть до полуночи и вставать при этом рано, чувствовая себя выспавшейся. Мне вероятнее всего это никогда не удастся. Простонав в подушку, я все же встала и, приведя себя в порядок, спустилась вниз. Все домочадцы сидели за столом, кроме Игната, наверняка наш маленький совёнок спит без задних ног.

Я проглотила овсяную кашу, выпила чай с горячими оладушками и оправилась вверх за сумкой, Покуда я отлучилась, пришел Алексей и ждал меня в гостиной.

Мама решила остаться с отцом, а мы с Мари и Алексеем перенеслись в Санкт— Петербург.

— До чего же красиво! — произнес призрак, о котором я совсем забыла.

— Дед,