Волчий клан 2 - Валерий Муллагалеев

— Какой-то залетный маг воспользовался старым порталом, братцы, — проговорил Навьяр. — Пойдем проведаем, что от него осталось, и поставим новые ловушки.

Глава 19

Такая вот традиция

Во второй форме я бежал трусцой через пустошь, огибая каменные руины, покрытые шипастыми ветками неизвестных кустарников.

Тлетворный воздух иного мира по-прежнему обжигал кожу и заставлял глаза слезиться, особенно на бегу, однако уже через час стало легче. Действовала волколачья регенерация, звериная сущность быстро адаптировалась к новым условиям.

Время от времени я поднимал голову: в красно-оранжевом небе мелькали силуэты крылатых тварей: с длинными изломанными ногами, с висячими хоботами. Когда-то на похожей твари улетел с перрона Небольсин.

Я вспомнил, что Катапинон назвал обитателей Бездны какотидами. Интересно, здесь все животные такие мерзкие? А то рано или поздно придется заняться охотой и кого-то съесть.

Впрочем, едим же мы всяких креветок и ничего, даже нахваливаем, мол, полезные морепродукты… Черт, уже второй раз вспоминаю о еде!

Кстати, о чертях. Запах черных существ становился все отчетливей — так без всяких указателей безошибочно находишь общественный туалет на вокзале.

Единственное мое знакомство с этой, гм, расой не задалось, но был шанс, что аборигены разумны и с ними можно договориться. Договорился же я с Катапиноном…

Вскоре послышались звуки народной музыки. Завывала свирель, бахали барабаны. Несколько хриплых голосов то ли пели, то ли читали нараспев заклинания — так сразу и не понять, что у этих существ на уме.

Я втянул воздух, наморщил морду. Их там штук пятнадцать, не меньше. Еще какие-то крупные животные. Пахнет кровью, копотью, жареным мясом и вдобавок тянет запахом, который ни с чем не спутать. Этиловый спирт с кислой ноткой перегара. Так пахнет деревенская попойка в честь созревшей фляги с брагой.

Говорить с волчьей пастью вместо рта я не мог, поэтому, когда подошел достаточно близко, крутанул Ядро в обратную сторону. Тут же восприятие оскудело, звуки потеряли резкость, словно с головой погрузился в воду. Оставшиеся на подкладке камзола шерстинки кольнули спину, я передернул плечами.

Крадучись я приблизился к обломку каменной стены, выглянул из-за угла.

Без сомнения, это было торжественное мероприятие. Две дюжины черных чертей собрались на древней площади в окружении руин. Каменные плиты были вытерты до блеска, видимо собирались здесь часто.

Черти пели, плясали, сидели за массивным каменным столом, похожим на жертвенный камень. Длинные черные пальцы сжимали кубки. Я поймал момент, когда два кубка с плеском врезались друг в друга — два черта запрокинули головы, выливая пенное содержимое в пасти.

Это были собратья того существа, что я встретил в доме Челищева — хвостатые, долговязые, с черной маслянистой кожей, с длинными шипами-наростами, выступающими вдоль спины.

Полыхал широкий низкий костер. Пламя было с зеленым оттенком, словно горела какая-то химия. В клубах обильного дыма на вертеле жарилась туша огромной змеи. Двое чертей суетились вокруг, поворачивали вертел, покрикивали друг на друга, то и дело прикладывались к бутылке.

На краю площадки стояло массивное животное, похожее на носорога, по бокам свешивались корзины и бурдюки. Рядом распластались три крылатые твари, привязанные за узду к колонне. Кожа у тварей была человеческого цвета, плотная и жирная, с редкими черными волосками.

Все это я увидел боковым зрением, потому что уставился на центр площади. Там возвышался высокий каменный столб, а нему была привязана девушка.

Нормальная человеческая девушка, полностью обнаженная. Ее тело оплетали лозы кустарника, шипы впивались в нежную кожу, раздирая ее в кровь. Рот ее был перехвачен повязкой с кляпом, она мычала и мотала головой, из глаз текли слезы, черные от туши.

Местная⁈ Или одна из жертв, принесенных Катапинону, но не съеденная, а отправленная в Бездну? Так сказать, живая посылка для увеселения чертей. Со слов Инессы, эти существа питались не столько пищей, сколько эмоциями разумных существ.

Я никогда не видел подобного, кроме как в фильмах (или собственных подростковых фантазиях), однако, как всегда в таких случаях, девушку для жертвы выбрали небывалой красоты, словно своровали прямо с конкурса красоты. Причем не современного, а конца прошлого века, когда в моде были настоящие красотки.

Так или иначе, с ней я с большей вероятностью найду общий язык, чем с этой компанией. Хоть черти и веселились, но мне рады не будут. Выйти к ним в личине человека, значит, на раз-два присоединиться к девушке на столбе. Со всеми вытекающими последствиями.

Я сбросил одежду и аккуратно уложил ее за камень.

«Крушить! — радостно рыкнуло Ядро. — Рвать-кусать!» Это были не слова, а образы, настолько конкретные, что слова возникали под ними, словно подписи в комиксах.

«Именно так», — отозвался я.

«Самочку не кусать, самочку любить-любить!»

Я усмехнулся: «Еще сегодня мы любить-любить Инессу».

«То рыженькая самочка! Эта темненькая! Совсем другое!»

«Инесса обижаться, меньше любить-любить», — объяснил я на его языке.

«Больше самочек — больше вакен-бакен! Рыженькая кричать, топать лапками, но сильней любить!»

Ядро разволновалось настолько, что даже выдало неизвестное слово, словно ребенок, выдумывающий неологизм для обозначения явления, которое чувствует и понимает, но объяснить не может. Впрочем, я понимал, о чем оно толкует.

«Рвать-кусать», — напомнил я, и оно мигом забыло о самочках. Обжигающие потоки ярости устремились в конечности, вышли за границы тела красным контуром.

Я сдержал болезненный возглас, а через секунду уже глухо зарычал. Взглянул на компанию чертей уже не из-за угла, а сверху того обломка стены, за которым прятался — он стал вдруг вдвое меньше.

Я присел, напружинил задние лапы и взмыл вверх громадным прыжком.

Обрушился сверху, прямо на пирующих за столом-жертвенником.

Черти посыпались в стороны, словно кегли, заголосили на резком, шаркающем наречии.

Размашистым взмахом лапы я смял троих вряд.

Когда я спасал Инессу, мне потребовалось много времени, чтобы прикончить одну такую тварь, но тогда я был человеком, а сейчас — зверем. Черные когти с когтями-кинжалами леко вспарывали черные жилистые тела.

— Шарага-а-а! — воскликнул один из чертей и кинулся к крылатой твари.

Я прыгнул за ним, пригвоздил к земле с такое силой, что его позвоночник переломился надвое. Крылатые твари разразились клекотом, вьючное носорогоподобное животное недовольно затопало ногами, фыркнуло.

Ко мне метнулась кучка наиболее трезвых и воинственных чертей. В лапах появились кривые клинки, блестящие в свете костра как зеркало.

Я мимоходом отметил, что от клинков пахнет каким-то дурманом. Распростер лапы в стороны и издал грозный рык.

Черти дрогнули и рассыпались в стороны, один опрокинулся на спину.

Уйдя с траектории удара ближайшего, я сшиб