Власть Мотылька 2 - Артемис Мантикор

— Какие цели? — меня не покидало ощущение, что меня разводят, но я не понимал, в чём именно. — Разве тебе не нужно, чтобы я что-то для тебя сделал? Нёс твою волю, как ты сказал?

«В этом нет необходимости. Я уже получил достаточно.»

После этого пришелец повернулся к Рите и бережно взял её за руку. Поднёс к своим глазам так близко, словно хотел поцеловать, но рта у существа не наблюдалось.

Корона из подвижных усиков улитки на его голове зашевелилась.

Затем он отступил назад.

«В следующий раз лабиринт станет ещё сложней. Сожалею об этом. Возможно, это будет предел анализа для твоего духа и разума.»

«Спасибо, что посетили меня. Благøдарноcть.»

«Я укажу путь из моего дома.»

— Подожди, ты можешь мне вернуть мою память? — остановился я.

«Могу»

— Так верни! Сколько это будет стоить?

«Нет стоимости. Я не стану этого делать.»

— А насчёт меня что? — спросила Настя.

— Потом расскажу, — бросил я, отвернувшись к ней, а когда снова посмотрел на пришельца, вместо него увидел лишь сплетение световых лучей на полу, как будто на кусок свободной от белого мха меди падал пучёк светодиодных лампочек.

— Вижу! — обрадовалась девушка. — Это же оно, да? Здесь неоткуда взяться этому свету!

Я только тяжело вздохнул и покачал головой.

17. Васильковые небеса

Как мы оказались на улице — сам понятия не имею. Мы просто вышли из зала и оказались в небольшом коридорчике перед открытой дверью.

Я посмотрел на Настю. Та всё ещё пребывала в благоговейном шоке после увиденного чуда — пучка цветовых градиентов на полу в тёмном зале. Мне после подвальных ужасов и прочей жести это казалось обыденностью, а для неё такие проявленные «чудеса» — самый важный знак того, что она идёт по верному пути в жизни. Эдакий ориентир для её решений.

Рита задумчиво смотрела на свою руку.

— Ализариновый звон… — произнесла она.

— Тебе объяснили, что делать?

Она отошла от дома и подошла к пожухлым зарослям бурьяна перед оградой стоящего там дома. Коснулась его средним пальцем, и тот вдруг раскрасился в мягкий красноватый цвет, с лёгким розоватым отливом.

Я протянул палец к травинке у себя под ногами и представил её того сине-голубого оттенка, который показал мне Лукаш. Сработало точно так же.

Отлично, теперь я могу красить заборы. Надо предложить свои услуги в жеке…

— И что это делает? — спросил я.

— М-м… не знаю. То есть я как бы вроде подсознательно догадываюсь, но пока не могу описать словами.

— Это интересно. У меня никаких подсознательных догадок нет, — удивился я.

— Ну… — она помедлила и покрутила пальцем в воздухе. — Он это называет голосом, правильно? А для нас это цвет. Обычно правда лежит где-то по середине. Это как бы цвет, но он — голос, потому что он говорит им. Ты заметил, что надписи, которые он создавал в нашем сознании, были строго синими, в тон гамме одежды образа самого Лукаша. Единственное, что выделялось, это когда он называл другой цвет.

— Хм. Да. Теперь тоже вроде какая-то смутная догадка есть. — задумался я. — Наверное, это некий канал передачи информации. Цвет, голос, образы — всё это информация. Способ её передачи. Лукаш говорил, что ему сложно с нами общаться.

— Да! В точку! — просияла Маргарита. — И если это форма общения, то, передавая эту силу чему-то, мы… мм… передаём некую информацию. Какое-то свойство, которое содержится в цвете. Свойство передачи информации. Мне нужно подумать и попробовать кое-что.

— Бли-ин! Опять я ничего не понимаю. Чувствую себя обузой! — расстроилась Настя, выпадая из нашего разговора. — А про меня что-то было? Он может помочь мне научиться видеть духов?

— Ну… как бы сказать, — я пожевал губами, думая, как бы максимально мягко передать послание Лукаша. — Он не против передать тебе силу. Ту же, что и у нас…

— Но?.. — поняла Настя.

— Но в следующей жизни.

— Да вашу ж мать! — выругалась она, агрессивно ударив ногой по высокой траве, мимо которой мы шли.

Прозвучал неприятный стук.

— О-ой!! — Настя на одной ноге запрыгала по асфальту, и только моё вмешательство не позволило ей очутиться в луже.

Среди травы торчал длинный ржавый штырь, будто от какого-то дорожного знака, обломанного ещё при Союзе.

— Вот почему всё так, Полярис? Это не честно! Я больше всех хочу в потустороннее, но оно будто именно меня не пускает. Будто у чудес на меня зуб за что-то!

— Может, тебя просто оберегают? — внезапно предложила Рита. — Моя способность, например, умирать. Ты бы хотела умирать раз за разом, чувствуя, как тебя переламывает машина, как ты умираешь от неизлечимой заразы, как тебя рубят, режут, стреляют, заражают, отравляют, душат, взрывают, замораживают, сжигают…

В процесса она и сама распалилась — глаза девушки заслезились, и, поняв что начинает перегибать с эмоциями, она с усилием остановилась.

— П-поняла…

— Нет. Я понимаю, о чём ты говоришь, — отвернувшись, сказала Рита. — Ты будто особенная со знаком минус.

— Угу…

— Подумай, зачем тебе это. Вот найдёшь ты свои чудеса и способности. Что дальше?

— Я найду брата! — ответила Настя без малейших колебаний, чем немного удивила Риту.

— Долгая история, — пояснил я ей.

— А что потом? — продолжила Рита. — Когда найдёшь?

— Не знаю… Я просто хочу его найти. Он сказал, что быть особенной или быть обычной — это мой выбор. Я выбрала первое. А брат — тот, кто мне это обещал. Я с одиннадцати лет живу с мыслью, что хочу быть главным героем своей истории.

— Я тоже очень хотела быть частью сказки, — призналась рыжая. — Но после того, как моё желание сбылось, я очень хочу обратно, в нормальную жизнь. Без угрозы конца света. Встретить старость с любимым человеком…

Она бросила на меня быстрый взгляд и затем перевела внимание на сухие растения, проплывавшие мимо. Мы шли тем же путём, которым здесь оказались, надеясь, что логика сработает, и нас выведет туда, откуда мы пришли.

Рита сорвала длинную сухую колючку и применила способность. Колючка стала красновато-персиковой, ализариновой. Прикрыла глаза и остановилась.

— Сейчас, — пояснила она с закрытыми глазами. — Возникла пара идей.

Мы с