Брак через "Нихачу" для мисс попаданки - Марина Сергеевна Орлова

поставив их на стол перед девушкой. Одним оказался ее собственный портрет, посланный Флито вместе с предложением брачного союза. Вторым было зеркало, назначение которого она не понимала. – Я признаю, что вы довольно похожи на девушку с портрета. Но не слишком ли самоуверенно с вашей стороны заявлять, что на нем – вы? – спросил он вкрадчиво, пока девушка недоверчиво переводила взгляд с портрета на свое отражение.

Этот портрет определенно был ее. Она даже отчетливо помнила, когда его писали и как досадно ей было в процессе, зная, что этот портрет пишется для какого-то старика из вражеского королевство, которому ее продали родители. Потому девушка на портрете, хоть и была красиво, но выглядела капризной и недовольной. Многим это выражение могла казаться очаровательным. Даже она была вынуждена в очередной раз признать, насколько привлекательной была. Потому, вместо того, чтобы, потакая своим капризам, показательно разорвать портрет в качестве протеста, нехотя позволила его оставить.

Так вот, на нем определенно была она. Тогда почему… почему же в отражении была лишь блеклая версия, в котором не было и половины привлекательности девушки с портрета? Где? Где блестящие, точно золото волосы, способные ослепить своим сиянием? Где здоровая, белая, точно мрамор кожа без единого изъяна. Почему вместо нее у девушки в отражении был загар, веснушки и даже… прыщи? Почему сияющие голубые глаза, которые брезгливо взирали с портрета, так отличаются от покрасневших и уставших в отражении в обрамлении не густых ресниц, коими она так гордилась, а темных мешков? Здоровый румянец исчез, немного детская припухлость в щеках тоже незаметна, уступая место выступающим скулам. Розовые, точно нежные лепестки пухлые губы, стали обветренными и потрескавшимися.

Сравнивать реальность и портрет было даже смешно. Если бы девушка не знала наверняка, что это ее портрет, даже она бы засомневалась.

– К-как? Как это? Что произошло? Почему? Почему я та?.. – не успела она договорить, как пришло осознание. Альберт! Этот урод, он во всем виноват! Если бы не он, она не лишилась бы своего положения и продолжила бы получать высочайший уход. Она не превратилась бы в это чучело! Это все его вина!

Мало было его усыпить остатками наркотика после побега с делегации, и ограбить. Она должна была убить его перед тем, как вернуться в столицу Трой! Мерзавец, он украл ее красоту!

– Как сами видите, вы даже близко не можете сравниться с моей невестой, – спокойно взял он из ее скрюченных пальцев портрет и даже демонстративно протер его платком, словно она могла его испачкать. Это стало последней каплей для униженной и пораженной девушки.

– Это неправда! Я – принцесса! Я. Другая – самозванка! Она не может быть ею!

– Быть может, у вас есть какие-либо доказательства? – вскинул Феликс бровь с видом, словно ни на грамм ей не верит и исключительно из вежливости продолжает этот бессмысленный диалог.

– Я… я… – суматошно соображала она, без возможности найти достойные слова. Если бы фамильная драгоценность была с ней. Однако, при побеге с Альбертом, она ее потеряла. Опять этот Альберт! Но сейчас не до него! – Знаю! – воскликнула она. – Есть одно, – тут же смутилась она. – Это неловко. Однако есть отличительная черта. Это родимое пятно, – отвела она пристыженно взгляд. – Если вам угодно, пусть служанка проверит!

Феликс с Фердом переглянулись. Последний что-то сказал стражнику и тот скрылся за дверью. Вероятно для поисков той самой женщины, которая способна провести проверку. Но до тех пор…

– Верно, нам известно об этой отличительной черте, – подтвердил Феликс, отчего девушка вздохнула с облегчением. Не зря в детстве она терпела ту боль. Но следующие его слова заставили ее испуганно замереть. – Однако, у моей невесты это пятно так же имеется. Если идентичные пятна есть у обеих, очевидно, чье-то фальшивое. Как вы думаете, чье же оно? – с хитрым блеском в холодных глазах, внимательно наблюдал Феликс за реакцией девушки перед ним. Впрочем, слова были излишне. Ее поведение было громче любых слов. Он невольно вспомнил разговор с Марго:

«– Че? Родимые пятна? У меня?– спросила она как-то, когда они трапезничали наедине. По этой причине Марго не стеснялась, использовала обе руки и не следовала этикету, с удовольствием поглощая блюда, отчего ее щеки прелестно раздувались, как у маленького хомячка. Феликс не мог не изумиться ее прожорливостью, которая не вязалась с миниатюрной внешностью. Это казалось ему… милым и вовсе не раздражало, как в первое время. Напротив, есть в ее компании было на удивление комфортно, как и видеть ее аппетит, от которого даже его еда казалась чуть более вкусной, чем обычно.

Услышав его вопрос, она немного задумалась, медленно пережевывая. Только после того, как она проглотила все, что запихнула себе в рот, покачала головой.

– Неа, не припомню. Веснушки и родинки, конечно, есть, но чтобы примечательных родимых пятен не было никогда, – пожала она плечами с видом искреннего недоумения.

– А шрамы? Шрамы есть?

– Конечно, есть, – фыркнула она. – Я же живой человек. Да и детство у меня было активным. Удивительно, как от моих коленей вообще что-то осталось, – хохотнула она, вспоминая свое детство, отчего ее лицо покрылось дымкой приятной ностальгии. А после омрачилось печалью и тоской, которую она подавила. Так было всегда, когда она вспоминала свое прошлое и мир, из которого, по ее словам, пришла. – А что? – перевела она тему?

Феликс на мгновение смутился, но следом попытался оправдаться заготовленной ложью. Точнее, полуправдой:

– Ты говорила, что принцессу списали с тебя, и кроме ваших рабочих рук отличий практически нет. Вот мне и стало любопытно, насколько детализированный портрет описала твоя подруга. У меня есть информация, что у принцессы есть родимое пятно на… – внезапно запнулся она под ее внимательным и заинтересованным взглядом. Прежде Феликс никогда особо не обременял себя цензурой, если это не касалось этикета. Особенно с близкими людьми. С Марго он сблизился достаточно, как ему казалось. по крайней мере, перестал требовать от нее соблюдений всех формальностей при нем. И сам невольно расслабился. Но теперь смутился, хотя никакой пошлой мысли в речь не вкладывал. – На я… – пытался он себя заставить, как Марго сама пришла на помощь.

– На заднице? – догадалась она, подняв бровь. Феликс невольно поперхнулся и, закашлявшись, кивнул. – Очень в стиле Веры, – хмыкнула она, не обратив внимания на