Не время умирать. Назад в ГДР. Часть 2 - Иннокентий Белов

— Меня такое вполне устраивает, — соглашаюсь я.

— Меня нет, — говорит Ковальчук. — Но это уже более полезное чувство, чем утреннее.

Он звонит Гурьеву. Докладывает коротко: книга, имя, Байер, гостиница. Потом слушает дольше, чем говорит. Наконец прикрывает микрофон ладонью.

— Полковник спрашивает, что именно вы собираетесь отдать.

Я перечисляю. Имя Крамера, смерть Биндера, название фирмы, время и место перехода, сам факт встречи на западной стороне. Всё это Кёльн может проверить у себя. Ни слова о записной книжке, часах, Вайсе и наших договорённостях с Лоренцем.

Ковальчук повторяет в трубку. Снова выслушивает полковника.

— Разрешил. Сказал принести сдачу.

— А если не дадут?

— Тогда хотя бы чек.

К половине второго дождь заканчивается. По Прагерштрассе тянет мокрым бетоном и молодой листвой. Рабочие крепят к фонарным столбам красные полотнища, одно срывается и накрывает припаркованный «Трабант». Хозяин машины стоит рядом и спорит с бригадиром, считать ли подобный экспромт праздничным оформлением или повреждением частной социалистической собственности.

В понедельник после обеда книгу Нимцовича везут в гостиницу «Нева» вместе с заводской заявкой на контакты для пускателей. Книга лежит в моем портфеле, заявку тоже держу я, а маршрут от представительства до гостиницы уже записан в двух журналах.

Заявка самая настоящая, Пал Палыч просит двести сорок комплектов для старой серии, которую на заводе в ФРГ продолжают ремонтировать, хотя выпуск прекратили несколько лет назад. На обложке уже стоят подписи начальника цеха, снабженца завода и человека из внешнеторгового управления. Между ними красным карандашом вписана просьба принести образец. Контактный мостик лежит у меня в кармане, завёрнутый в промасленную бумагу.

Просьбу Пал Палыч передал Вайсу в четверг за карточным столом, я ее сам слышал. За выходные она прошла через управление, получила номер и превратилась в основание для встречи с западногерманским коммерсантом. Воскресная книга только определенно указала мне, с каким именно коммерсантом.

Ковальчук сидит рядом с водителем и читает заявку второй раз. Возле последней подписи он задерживается, будто надеется обнаружить там фамилию Вайса, но на бумаге её нет.

— Кто выбрал именно Байера? — спрашиваю я.

— Заявка пришла на него.

— Через знакомого Вайса?

— Через торговое управление. У знакомых Вайса в таких учреждениях обычно имеются высокие должности. Тем более пускатели уже конкретно так нужны, как мне сообщили на заводе.

Майор возвращает лист, не запрещая продолжать рассуждение, но и не помогая ему. После вчерашнего распоряжения Гурьева это почти отдельная форма доверия.

«Нева» стоит у начала Пражской улицы новым высоким домом, который ещё не успел стать привычной частью города. Тёмные окна повторяются на фасаде до самой крыши. На низком крыле каменная Нева несёт мимо Дрездена ленинградские дворцы, корабль и воду, собранную из разноцветных кусочков. Люди, выходящие с главного вокзала, видят мозаику раньше старого центра.

Перед гостиницей высаживают венгерскую делегацию, мужчины в одинаковых светлых плащах разбирают чемоданы, спорят о бирках и не замечают, что один портфель остался в автобусе. Водитель сигналит уже с поворота, самый молодой бежит следом. Швейцар смотрит на погоню без тревоги. За два года работы он, вероятно, видел, как иностранцы забывают вещи и потом обвиняют в этом границу, гостиницу и собственных переводчиков.

Гостинице еще нет и двух лет, она пахнет новым пластиком, полировочной пастой и международностью. В вестибюле чехи пересчитывают чемоданы, советский полковник требует обязательно номер с ванной, а молодожёны фотографируются возле искусственной пальмы. Невеста держит букет обеими руками, жених всё время смотрит не в объектив, а на чемодан, который оставил у стойки.

У стойки регистрации женщина из Праги требует второй ключ, хотя в её комнате живёт только один человек. Портье объясняет порядок медленно и не повышает голоса. За его спиной висят часы Москвы, Берлина, Парижа и Гаваны. Московские отстают на минуту от моих, парижские показывают то же время, что Берлин.

Рат уже нас ждёт возле окна с папкой внешнеторгового объединения на коленях. На столике перед ним лежат два каталога промышленной аппаратуры и карточка с гостиничным номером. Серый костюм тот же, что был в шахматном клубе, только галстук затянут выше. Со стороны он выглядит человеком, которому назначили переговоры и заставили ждать более важного гостя.

Ковальчук садится напротив, не снимая пальто. Бортник уходит искать Байера в одиночку, нам нужно пока между собою еще раз переговорить.

— Герман Байер приехал вчера из Лейпцига, — говорит Рат. — В Дрездене пробудет до семнадцати часов. Уезжает на поезде с главного вокзала.

— Что узнали в своей конторе про него? — спрашивает Ковальчук.

— По документам и по доходам обычный коммерсант. Он сводит западные фирмы с восточными заказчиками, берёт процент, иногда выкупает небольшую партию особо нужного товара сам для последующей перепродажи. В прошлом году провёл через Лейпциг три сделки с подержанными линиями.

— И пишет отчёты в Кёльн? — спрашивает майор.

Рат поправляет край папки.

— После поездок на Восток сообщает фамилии людей, с которыми встречался. Иногда добавляет содержание разговора. Мы знаем это с шестьдесят восьмого года, когда в одном отчёте оказался наш человек.

— Почему его не закрыли тогда? — не понимает Ковальчук. — Не закрыли въезд?

— Потому что он действительно торгует. Его клиенты получают наши станки, наши предприятия получают детали, Кёльн получает бумагу. Если убрать Байера, через месяц появится другой посредник, которого мы не знаем, но он уже не будет торговать.

У соседнего столика официант меняет пепельницу, хотя в ней лежит только одна спичка. Разговор прерывается, пока он протирает стекло и выравнивает чашки ручками в одну сторону. Ковальчук дожидается, когда тележка отъедет к ресторану.

— Пуллах к нему имеет какое-то отношение?

— Люди Пуллаха использовали две фирмы Байера для перевозки документов и однажды провели через его счёт деньги. Байер утверждает, что узнал об этом позже.

— Вы ему верите?

— В той части, которую можно проверить, все оказалось правдиво. Все остальное — неизвестно, — убеждать в невиновности Байера Рат никого не собирается. — Работаем с теми, кто есть. Всем коммерсантам нужна высокая прибыль и почти все стучат отчеты или в БНД, или в Кельн.

Рат раскрывает каталог на странице с электромагнитными пускателями. Между листами лежит фотография Крамера, снятая в поезде. Рядом вложена карточка с адресом «Келлер и сын» и мюнхенским телефоном.

«Значит, люди Рата вели Кремера еще раньше. Но все же дали ему выполнить задание. Как я и думал, с его уходом