Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

Первая волна паладинов разлетелась в стороны, словно сметенные порывом ветра.

Я сделал еще шаг на освободившееся пространство и со всей дури ударил Клавой об землю.

По площади прокатилась ударная волна, сбивая паладинов с ног, плюща и корежа их доспехи, впечатывая их в стены домов и сметая с крыш. Конечно, это было далеко до ультимативного скилла Полсона, но получилось тоже неплохо.

Заодно и несколько местных построек развалились.

Площадь очистилась, правда, не до конца.

Один паладин остался стоять, как ни в чем не бывало. Он был чуть выше стандартного паладина и казался каким-то более плотным. Более весомым. Более опасным. Наверное, его перепаяли.

— Тебя перепаяли, — сказал я и пошел на него.

С ним было что-то не так, и когда он двинулся ко мне, и ноги его по лодыжку проваливались в горячий асфальт, я понял, что именно.

Это был ричард два-ноль, паладин повышенной плотности. Наверное, из материала, потраченного на его постройку, можно было бы сделать еще одну такую толпу.

Нас разделяло метров десять, когда он остановился и поднес руки к голове. Видимо, Пожиратель решил, что мир уже готов увидеть истинное лицо паладина Ричарда.

— Гюльчатай, открой личико, — подбодрил его я.

Подобные стремления всегда следует поощрять.

Он опустил руки. Он не стал снимать шлем, шлем просто растворился или всосался внутрь, или я уж не знаю, как он это сделал.

Броня тоже исчезла, сменившись привычной на вид одеждой. Меч исчез, его место в правой руке заняло совсем другое оружие.

Деревянное.

Синие джинсы, рубашка, стоптанные кроссовки, не особо приятная рожа…

Белла тихонько ахнула, да и я тоже немного удивился.

У паладина Ричарда было мое лицо.

* * *

Когда Брюс начал мерцать второй раз, Виталик насторожился и еще раз передернул затвор дробовика.

— Что-то идет не так, — сказал он.

— Англичанин даже не дергается, — заметил Федор.

— Англичанин сделан из другого материала, — сказал Виталик.

— Разве не все тут из одного и того же материала сделано? — удивился Федор.

— Это была, сука, метафора, — сказал Виталик.

— О, — сказал Федор. — Не ожидал.

— Я, сука, полон сюрпризов, — сказал Виталик.

— Хотелось бы, чтобы сегодняшний набор сюрпризов этим и ограничился, — сказал Федор.

— Ну, ты же сам понимаешь, что этого просто не может быть, — сказал Виталик. — Так просто не бывает, к хренам.

— Увы, да, — согласился Федор и посмотрел на снова мерцающего Брюса. — Хотелось бы мне знать, как это выглядит.

— Как выглядит что?

— Бой в инфосфере, — пояснил Федор. — Это вроде как самая важная часть сегодняшнего противостояния, и разумом я это понимаю. и все так говорят, но меня возмущает, что мы ничего не видим. Они просто… стоят. И мы даже не знаем, выигрывают они или проигрывают. А ведь итог их сражения отразится на нас на всех.

— Если они победят, ты сам спросишь у… кого-нибудь, — сказал Виталик.

— А если они проиграют?

— Тогда не спросишь.

* * *

В реальной жизни драки между профессионалами никогда не бывают долгими. Я имею в виду, настоящие драки, схватки без правил и насмерть, а не потешные бои, типа профессионального бокса или постановочного реслинга.

Уровень мастерства, как бы высоко оно ни было, у всех разный. Вдобавок, кто-то лучше подготовлен физически, кто-то лучше замотивирован, кто-то тупо лучше выспался.

Победа складывается из мелочей, и каждая мелочь имеет значение, и любой мелочи может оказаться достаточно, чтобы решить исход боя.

Даже если ты бьешься с самим собой.

Мой противник не был моим точным отражением. Это была версия меня времен нашей схватки в мире Элронда, докрученная и проапгрейженная, но все равно морально устаревшая.

Я сказал Белле: «Беги», надеясь, что она все-таки убежит не слишком далеко, и прыгнул ему навстречу, и он тоже прыгнул, и где-то посередине мы встретились и наши биты скрестились.

Он ударной волны в зданиях вокруг площади вылетели остатки стекол. Клавдия не треснула. Его бита тоже не сломалась.

Жаль.

Мои ноги коснулись площади, выбивая пыль из асфальта, его ноги коснулись площади, проломив асфальт. Он был так тяжел, что провалился чуть ли не по колено, и именно это его и погубило.

В драке мало быть большим и сильным. Нужно быть еще и маневренным.

Я обошел его справа и ударил битой в колено. Любому другому такой удар оторвал бы ногу, как выразился бы Виталик, к хренам, а у этого она только согнулась в обратную сторону.

Ну и ладно.

Я увернулся от удара биты, пнул его в живот, и хотя у меня возникло ощущение, что я пинаю кусок скалы, его все-таки отбросило назад.

Он упал на спину, выронив биту. Попытался подняться, но его подвела сломанная нога, и он только неуклюже встал на четвереньки.

Видимо, какие-то ограничения у аватаров Элронда все-таки есть.

Ну, это пока.

Когда он войдет в силу, никаких ограничений уже не останется. Если, конечно, войдет…

Большой палец машинально нащупал привычную кнопку на привычном месте. Чем черт не шутит, если Система восстановила Клавдию, может быть, она восстановила и это….

Призрачный клинок перестал быть призрачным. Он стал вполне видимым, и, возможно, даже осязаемым. Или это и вовсе бы не он.

Из Клавдии вырвалась струя раскаленной плазмы ярко-малинового цвета. Она ударила в нынешнее воплощение Элронда и оно перестало существовать.

Как и мостовая примерно метров на пять в глубину.

* * *

— Ни хрена ж себе, — сказал Виталик, вчитываясь в логи. — Вот это пельмень.

— Что там? — поинтересовался Федор.

— Физрук, — сказал Виталик. — Не знаю, что он там делает, и, тем более, понятия не имею, как он это, сука, делает, но его показатели урона так выросли, что на мгновение я подумал, будто рассматриваю телефонную книгу Эквадора.

— Э? — спросил Федор.

— Если звонить из Москвы, там очень длинные телефонные номера, — пояснил Виталик. — Восемь — код страны — код города — телефон конкретного чувака, с которым ты хочешь поговорить.

— И часто ты из Москвы в Эквадор звонил? — поинтересовался Федор.

— Это по работе, — сказал Виталик.

— За счет государства, значит? — подозрительно сощурил глаза Федор. — А не попахивает ли тут злоупотреблением твоим служебным положением, например?

— Зомби запахи ни хрена не чувствуют, — сообщил Виталик. — Зато прекрасно чувствуют всяческие вибрации. Перестань трястись, Сумкин. Это раздражает.

— Это нервная дрожь, — объяснил Федор. — Ничего не могу с собой поделать. Брюс мерцает, я трясусь, ты несешь всякую фигню про Эквадор, это жизнь и ее надо принять.

— Он опять мерцает?

— Да, и периодичность растет. Наверное, он тоже ничего не может с этим поделать.

— Наверняка.

* * *

Я нашел Беллу