Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

— Слышь, Филатов, — Боря никак не унимался, нависая надо мной. — Не попадался бы ты мне на глаза, а то…

В следующую секунду он отшатнулся, вытаращился на меня ошалелыми глазами и схватился за горло. Это Шустрик переместился к нему на плечо и сжал своим хвостом-плетью.

Боря пытался освободиться, но тонкий хвост с кисточкой сильнее впивался в кожу, перекрыв доступ к кислороду. Между тем никто из гостей ресторана даже не догадывался, что сейчас происходит: слышалась музыка, громкий смех, разговоры, а младший Сорокин не мог даже позвать на помощь.

— Саша, кто это⁈ — воскликнула испуганная Лена, указав на серебристого зверька. — Он же его сейчас задушит! Помоги ему!

— Помогу только в том случае, если Сорокин пообещает больше не приближаться ко мне, — спокойным голосом ответил я и вопросительно уставился на покрасневшего, задыхающегося Борю.

Тот не оставлял попыток освободиться и хотел схватить Шустрика, но тот ловко уходил от его загребущих лап, перемещаясь с плеча на плечо или ему на голову.

— Саша, пожалуйста, — взмолилась Лена.

В это время Боря энергично закивал, глядя на меня. Ага, понял, что лучше сдаться.

«Шустрик, отпусти и возвращайся обратно», — мысленно приказал я.

Зверек отпустил Борю и пропал, а Сорокин шумно вздохнул и закашлялся. К нему тут же подбежал официант и предложил воду.

— Не надо мне ничего, — прохрипел он и, даже не взглянув на меня, бросил на соседний стол несколько купюр и пошёл к выходу.

— Что это было? — вполголоса спросила Лена.

— Шустрик из анобласти. Приручил только сегодня. Если хочешь, я вас позже познакомлю, — предложил я.

— Приручил? Но… как?

— С помощью «Бальзама Единства», — ответил я и махнул рукой официанту. — Мы готовы сделать заказ.

Весь вечер Лена расспрашивала меня о зверьке, а потом призналась, что в первый раз слышит о таком приручении. Из памяти Шурика я знал, что маназверей можно приручить, но они намного больше и сильнее обычных зверей, поэтому справиться с ними могли только маги. Обычные люди просто боялись их.

После вкусного ужина мы сели в машину, и я вызывал Шустрика. Тот явился тотчас с недоеденным яблоком в передних лапах.

— Какой же он необычный, — сказал Лена, рассматривая серебристую шкурку, которая на ощупь была мягкая и похожа на кроличий мех. — Я знала, что некоторые маназвери обладают способностями, но сама никогда не видела. Можно его погладить?

— Конечно, — ответил я и на всякий случай предупредил Шустрика, что Лена друг и не представляет опасности.

Девушка погладила зверька, который прикрыл от наслаждения глаза и по-птичьи защебетал.

— То есть с помощью этого бальзама ты можешь приручить любого зверя? — спросила она, когда Шустрик настолько обнаглел, что взобрался ей на руки и прильнул к груди, еле слышно мурлыкая.

— Да. Правда, иногда с хищниками бывают проблемы. В первое время они могут проявлять агрессию и крушить всё подряд, но даже так они никогда не причинят вреда хозяину.

— Откуда ты об этом знаешь? И кто дал тебе рецепт этого бальзама? — заинтересовалась она.

М-да, надо быть осторожнее с воспоминаниями из прошлой жизни, чтобы не выдать себя.

— Секрет рода, — выкрутился я.

Я подвёз девушку до дома и вышел провожать до ворот.

— Хочешь завтра пойти со мной на тренировочный полигон? — спросила она.

Память Шурика подсказала, что в пригороде есть тренировочный полигон для боевых магов. Внутри он никогда не был, но несколько раз проезжал мимо. Это была крытая каменная арена, построенная несколько веков назад, и предназначалась для тренировки магов, которые заходят в анобласть.

Анобласть, находящаяся рядом с Торжком, была в числе самых больших и прибыльных аномалий в империи. Как я понял, именно поэтому обычный в сущности провинциальный городишко разросся.

Когда-то все желающие могли зайти в неё и забрать всё, что хотели. Но потом между охотниками начали вспыхивать ссоры, последовали загадочные смерти магов, намеренное вредительство и тому подобное.

Тогдашний император решил отдать анобласти в руки определённых родов, а остальным вход закрыть. С того времени охотники могут только официально наниматься в отряды этих родов и обязаны подчиняться их приказам. Также они обязаны добывать только то, что разрешено законом.

— Конечно, хочу, — ответил я. — Интересно посмотреть, что ты умеешь.

— Только держись от меня подальше, — печально улыбнулась она. — Сам помнишь, какие ожоги я получила, когда пыталась самостоятельно освоить огненный вихрь.

— Тогда на всякий случай возьму с собой средство от ожогов, — улыбнулся я.

— Хорошо. До завтра, — она потянулась к калитке, но я схватил её за талию, притянул к себе и поцеловал.

Время будто остановилось. Может, всё дело в том, что во мне осталась частичка Шурика, который был безумно в неё влюблён и целовал только в мечтах. А, может, потому что мне самому она очень нравится.

Оторвались мы друг от друга только когда неподалёку раздалось недовольное покашливание. Это был дед Лены, который проходил мимо ворот, выгуливая мелкую пушистую шавку.

Слегка покрасневшая Лена, бросив смущенный взгляд на весело наблюдающим за нами дедом, махнула на прощание рукой и юркнула в калитку. Я, поздоровавшись с ее родственником, выслушал небольшую лекцию о том «что дело, конечно, молодое, но о голове не надо забывать» вернулся к машине и поехал домой, велев Шустрику отправился в лабораторию. Ещё рано показывать его домашним. Наверно не стоило и Лене, но что сделано, то сделано. Сначала я сам должен хорошенько изучить его и знать, на что он способен. Не хотелось бы неприятных инцидентов и смертельных случаев.

* * *

Боря Сорокин добрался до дома и первым делом забежал в ванную. Прильнув к зеркалу, он внимательно рассмотрел кровоподтек на шее. Всё произошло так быстро, что он до сих пор не мог осознать, что же случилось.

Вот он разговаривает с этим недоразвитым Филатовым, а потом… Потом кто-то накинул ему удавку на шею. Этот кто-то был маленького роста и производил какие-то странные звуки. Удавка так сильно впивалась в его шею, что всё вокруг потемнело, забегали круги перед глазами и зашумело в ушах.

Он еле расслышал вопрос Филатова и быстро закивал, желая побыстрее избавиться от удушающего захвата. Всё-таки жизнь дороже, и в этот момент он бы сделал всё, лишь бы остаться