Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Правильного ответа не существует. Есть только менее болезненные способы проиграть.

А знаменитое «Ничего не случилось»?

Ты приходишь домой, видишь ее спину, которая выражает вселенскую скорбь и ледяное презрение.

— Что-то случилось? — спрашиваешь ты.

— Нет, — отвечает она тоном, которым обычно зачитывают смертные приговоры. — Ничего.

И ты понимаешь: случилось ВСЕ. Мир рухнул. Третья мировая началась и закончилась в отдельно взятой квартире. Но ты не узнаешь причину сейчас. О нет. Ты должен пройти квест. Ты должен вспомнить, что ты сделал не так в 1998 году, как ты посмотрел на официантку три месяца назад и почему ты купил не тот сорт хлеба.

«Ничего» на женском языке означает: «Ты виноват, и если ты сам не догадаешься, в чем именно, то твои мучения будут вечными».

Вот и сейчас. Алиса.

С моей точки зрения, мы приятно провели время.

С ее точки зрения… я даже боюсь представить этот список.

«А что это значит?», «А мы теперь пара или он просто мной воспользовался?», «А что подумает Лидия?», «А вдруг он жалеет?», «А вдруг я была недостаточно хороша?», «А вдруг он теперь думает, что я легкомысленная?».

Я вздохнул, наблюдая, как она в десятый раз поправляет лежащую прядь волос и печатает что-то с таким усердием, словно от этого зависит судьба Империи, хотя я точно знал, что программа у нее открыта на пустой странице. Откуда? Потому что ни одного запроса за этот день не поступало и в кабинете сидели даже Игорь с Андреем.

Логика здесь бессильна.

Пытаться объяснить женщине, что все в порядке, используя аргументы и факты — это как пытаться объяснить коту концепцию инфляции. Он будет смотреть на тебя умными глазами, а потом все равно нассыт в тапки и придет тереться и вымогать еду.

Одним словом — тяжело.

Часы планомерно подошли к концу рабочего дня. Я выключил моноблок, после чего поднялся из-за стола. Нужно было переключить внимание этой девицы и заставить работать в нужном направлении, а не потакать ее женскому мозгу, который продолжает в панике бегать по кругу.

Я подошел к девушкам и навис над ними.

Лидия спокойно перевела взгляд.

Алис продолжала делать вид, что меня не замечает, хотя ее лицо стало ярче ее волос.

— Собирайтесь. Едем на верфь. Пора провести ревизию.

Глава 2

Стоило мне произнести слово «верфь», как эффект превзошел все мои ожидания. Это было похоже на мгновенное переключение тумблера. Вся неловкость, все эти сложные женские мыслительные конструкции, смущение, страхи по поводу статуса наших отношений — всё это улетучилось. Как я и рассчитывал.

Алиса резко вскинула голову. Ее глаза, только что блуждавшие где-то по столешнице в поисках ответов на вечные вопросы, теперь смотрели на меня в упор. И в этом взгляде было столько чистой незамутненной надежды и детского восторга, что у меня невольно возникла ассоциация с маленьким щенком или котом из Шрека.

— Едем! — выпалила она, даже не дослушав фразу до конца.

Ее рука метнулась к кнопке выключения на моноблоке.

— Прямо сейчас? — уточнила она, уже подскакивая со стула и хватая свою сумку. — Я готова! Мы… мы правда едем туда? Ты не шутишь?

Лидия, наблюдавшая за происходящим со своего места, лишь тяжело вздохнула, покачала головой и начала собирать вещи. В ее взгляде читалось что-то вроде: «Господи, дай мне сил с этими энтузиастами», но уголки губ едва заметно дрогнули в улыбке. Она прекрасно понимала, что значило это место для подруги.

— Я не шучу, — подтвердил я, беря ключи от машины. — Документы подписаны, деньги переведены. Теперь мы имеем полное право зайти на территорию как хозяева. Ну, или как представители хозяина.

Дорога до промышленной зоны заняла около получаса. Лидия заняла место переднего пассажира. А вот сзади творилось нечто невообразимое.

В зеркале заднего вида я наблюдал за Алисой. Она не могла найти себе места. То прилипала носом к стеклу, пытаясь разглядеть знакомые очертания кранов на горизонте, то откидывалась на спинку, нервно теребя ремешок сумки, то поправляла прическу, то просто ерзала, словно сиденье под ней было раскаленным.

— Алиса, — спокойно произнесла Лидия, не поворачивая головы. — Если ты продолжишь вибрировать, то укачаешь сама себя.

— Я не вибрирую, — огрызнулась рыжая, но тут же снова подалась вперед, хватаясь за спинку моего кресла. — Виктор, а ключи? Тебе передали ключи от ворот? Или там охрана? А вдруг они не пустят?

— Ключи у меня, — я похлопал по нагрудному карману пиджака. — А охраны там нет. По крайней мере, по документам объект находится на полнейшей консервации.

— Если это так, то она стояла закрытой два года, — прошептала Алиса, снова откидываясь назад. — Два года, Виктор. Ты не представляешь, что с ней могли сделать за это время. Мародеры, соль, сырость…

Я промолчал. Честно говоря, я представлял. И, если быть откровенным, мои ожидания были весьма пессимистичными.

Феодосия этой реальности — город специфический. Здесь, если что-то остается без присмотра хотя бы на неделю, у него вырастают ноги. Очень часто, собственно, для того вещи и оставляли без присмотра, однако… целый завод, стоящий без дела два года?..

Я ожидал увидеть если не руины, то все в крайне плачевном состоянии: выбитые стекла, срезанные под корень кабели, вывезенные станки, ржавые остовы кранов и горы мусора. И на фоне этого я даже продумал утешительную речь для Алисы. Ну не могло же все пройти так спокойно в этой сделке, верно?

Мы свернули с основной трассы на разбитую бетонку, ведущую к портовой зоне. «Имперор» мягко проглотил неровности. Впереди показался высокий бетонный забор, увенчанный спиралями колючей проволоки, и массивные железные ворота, выкрашенные в когда-то синий, а теперь грязно-серый цвет.

Над воротами висела, покосившись от времени, вывеска: «Судостроительная верфь Бенуа». Буквы «Б» и «а» отвалились, оставив сиротливое «ену».

Я остановил машину перед воротами. Вышел, чувствуя соленый привкус ветра на губах. Здесь, у самой воды, запах моря был густым, тяжелым, смешанным с ароматами мазута, ржавого железа и мокрого бетона.

Алиса выскочила следом, даже не дождавшись, пока я заглушу двигатель. Она замерла перед воротами, глядя на изуродованную вывеску.

— «ену», — тихо проговорила она. — Они даже вывеску не поправили…

Я подошел к калитке, врезанной в створку ворот, и вставил массивный ключ. Замок, к моему удивлению,