Такидзиро - Семён Афанасьев

— Если б не Йошида-сан, можно было бы предположить, что вы решили пойти по головам, — хмуро ответил чиновник. — Хотя я не до конца понимаю технически, как бы вы рассчитывали списать Йошиду Йоко в её собственном кабинете на её собственном этаже. Даже несмотря на то, что охранники в здании — ваши люди. Есть ведь и другие отделы.

— Списать в данном контексте — это то, что я думаю? — безопасница нахмурилась и обратилась к младшей сестре.

— Угу. Стереотипно считается, что свидетели таких мероприятий долго не живут, — вежливо отозвалась Хьюга.

— Продолжайте, — стиснул зубы помрачневший сильнее армеец.

— Будь мы рядовыми бандитами, работай мы в личных корыстных интересах — я бы на вас за ваши предположения не обиделся, — якудза снова поклонился.

— А это не так? В чьих интересах вы работаете сейчас, если не в личных и корыстных?

— Отвечу на ваш вопрос подробно. — Сятэйгасира взял из рук очкарика чемоданчик, положил его на стол и принялся выкладывать медицинские прибамбасы. — Министерство иностранных дел Японии обратилось официально к Миёси Мая за помощью. Если коротко, гражданин Китая, перед которым Япония очень виновата, нуждается в очень быстрой транспортировке сюда, к нам на Хонсю. В вашем Главном Штабе лично ваш отдел закусился с агентурным и живого человека в подковёрных играх решили слить — внутренняя конкуренция за благосклонность Принце…

— ЗАМОЛЧИТЕ! ЭТО КЛАССИФИЦИРОВАННАЯ ИНФОРМАЦИЯ! — министерский дёрнулся вверх и вперёд.

Но был придавлен к стулу ладонью крепкого гангстера.

— В этом месте мы подходим к моему ответу, подполковник-сан. В отличие от вас, у нас гораздо меньше секретов от своей страны и своего народа. Более того: Министерство иностранных дел Японии не планирует делать секрета из обращения Ван Бай Иня к нашей стране за политическим убежищем.

— Я!..

— По венской конвенции если, положительное решение по теме политического убежища — вообще гласная информация. Это тупо будет на сайте МИДа и Правительства.

— Что происходит? — Хонока обратилась к Хьюге за переводом.

— Правительство Японии в лице Министерства иностранных дел, — Хьюга назвала конкретное подразделение, — попросило Эдогава-кай о помощи. Официально, хотя и по закрытым каналам. Важный нюанс: эта служба министерства обороны, — кивок на подполковника, — работать внутри страны не имеет права — Конституция.

— А МИД?

— У Министерства иностранных дел таких законодательных ограничений нет, — покачал головой гангстер. — Хаяси-сан, давайте, я поясню вам сам? Всем остальным будет тоже понятно.

— У остальных меньше вопросов, — потупилась резко погрустневшая Йошида.

— Министерство обороны, предположительно в спайке с НАЙТЁ, за последние дни грубо нарушает закон. Несколько раз. Покушение на судью Рино, убийство комиссара полиции Ямаути. — Дальше сятэйгасира шёпотом уточнил у очкарика. — На физрастворе же делаем?

Тот молча кивнул.

Борёкудан выложил перед собой стеклянную ампулу, поставил рядом пузырёк с другой жидкостью и затеял разрывать упаковку капельницы.

— ЭТО НЕ ДОКАЗАНО! — резко бросил армейский.

— Пока, — мягко поправил якудза. — Но мы и не в суде. В силу места работы вам должно быть известно не хуже меня: уставы некоторых закрытых подразделений прямо противоречат законодательству страны. Перечислить службы?

— Это как? — Хонока вроде и уловила намёк, но решила переуточниться.

— В некоторых местах, если в адрес одного и того же сотрудника возникает два подозрения подряд, департамент внутренних расследований имеет право на, пусть будет, внепроцессуальную коррекцию. Без судебного разбирательства: считается, что риски для страны перевешивают потенциальную несправедливость в адрес одного гражданина. — Слова якудзы, казалось, обрели некую мистическую материальность.

— Как такое может быть⁈ — финансистка возмущенно посмотрела на каждого из присутствующих по очереди. — Вы уверены⁈ — и подступила к сятэйгасира вплотную.

— Спросите его, — гангстер указал на армейского. — Подполковник-сан, скажите ей, что я вру либо ошибаюсь?

Чиновник опустил глаза, чем увеличил изумление Хоноки.

— Справедливости ради. Все эти документы имеют свою классификацию; называются иначе, хотя по сути являются теми же уставами; и широкой публике недоступны. — Завершил борёкудан.

— Что вы будете делать и для чего? — Хаяси с трудом переварила услышанное, но рвалась к полной ясности.

— Поскольку обращение МИДа к нам носит официальный характер (хотя и не открытый), мы озабочены безупречным выполнением контракта со своей стороны.

— Почему? — «вы ж гангстеры» она в последний момент удержала в себе.

— Потому что мы выбрали сторону в будущем предвыборном конфликте — он неизбежен. У нас есть большие подозрения, что эти люди собираются сорвать операцию с Ван Бай Инем. — Кивок в сторону подполковника. — Я введу ему препарат из закрытого списка и задам вопросы. При вас всех.

— Потом?

— Вся процедура будет задокументирована, видеофиксацию вы все можете ввести самостоятельно — за свои действия я отвечу по всей строгости закона.

— Серьёзно? — Хонока изо всех сил постаралась, чтобы голос не дрожал.

— Да. Ещё раз: я готов отвечать, после того, как получу информацию для операции МИДа. Подполковник-сан может подать на меня в суд и привлечь к ответственности — позже. Я не скрываюсь. Именно поэтому Йошида-сан, Хьюга-сан, вы, Хаяси-сан здесь и присутствуете — мы не планируем кулуарного междусобойчика. Мы не наживаемся на ситуации. Мы не преследуем личных либо клановых интересов. Мы действуем в интересах Родины и гражданского общества, как их понимаем. Эдогава-кай — не барыги, а последний оплот надежды на Справедливость. Суд Японии и время нас рассудят.

Йошида задумчиво посмотрела на чиновника уже без эйфории (Хонока отметила боковым зрением), затем спросила у очкарика:

— Что там? — и кивнула на снаряжённую уже капельницу.

— Пятипроцентный раствор амобарбитала натрия — в периферическую вену.

— А почему не уколоть? Быстрее же?

— Это не совсем профильный препарат, так, ситуативный заменитель. — Невнятного возраста ботан, извиняясь, развел руками. — Инфузия делается медленно, не быстрее одного миллилитра в минуту. Мы не хотим, чтобы здоровью фигуранта был нанесён вред.

— Меня не спрашиваете? — отстранённо поинтересовался армейский. — Я же могу и вручную возразить.

— А вы сильно спрашивали комиссара Янагиду? Судью Рино? Возражайте, пробуйте.

Офицер бестолку задёргался в чужих руках.

— Что потом? — Йошида поморщилась, накрывая рот подполковника ладонью и не давая тому спорить дальше.

— Интервью начинается с нейтральных тем, — охотно заговорил очкарик. — В большинстве случаев пациенту подсказывают известные факты его жизни. Вливание ведётся до появления устойчивого латерального нистагма или дремотного состояния.

— Откуда вам известны факты его жизни?

— Возьмём из служебного удостоверения, — удивился персонаж фильма ужасов. — Дальше — только беседа, уже без инфузии, по инерции. Мы не хотим не то что вреда, а даже и лишнего риска.

— Почему?

— Когда он подаст на нас в суд, их совершённые преступления будет сложнее замолчать, — серьёзно ответил очкарик. — Потому что попытки такие уже происходят, причём даже не на уровне кабмина. Не факт, что мы