"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Ася, я люблю тебя, - не унимался Отто, будто завел старинную шарманку.

— Слушай, Грау, иди к себе! Всем будет лучше.

— Но и там я буду тебя любить, бесполезно закрывать двери - убегать и прятаться бесполезно, Ася.

— И что ты предлагаешь? Проснуться в одной постели поутру, ха! - проще простого, для этого даже не надо особой любви.

— Не знаю, что делать… я просто тебя люблю… и буду любить до конца, пока жив.

Я сейчас разревусь. Конечно, рассчитывает на то, что я расчувствуюсь и разревусь, он меня уже изучил, он - отличный психолог. Ну, чего привязался, то зверем смотрел, теперь в любви признается - какая-то мудреная игра, хитрая ловушка. Может, они на пару с Вальтером ставят на мне свои чертовы опыты, хороший - плохой, я где-то читала про такой метод.

— Грау, пожалуйста, уходи, я больше не хочу тебя слушать!

Он медленно поднялся и пошел к двери, а я поняла, что если он сейчас уйдет, мне будет во сто раз хуже и душа сейчас словно висит на волоске тоньше паутины.

— Подожди… только будь там, где стоишь. Скажи мне честно-пречестно, поклянись памятью своей матери - ты нарочно? - у меня дыхание перехватило от подступающих слез.

— Ты хочешь меня получить как трофей, да? Чтобы через меня отомстить... хоть как-нибудь да отомстить всем русским, которых ты ненавидишь, хочешь, чтобы я поверила тебе, а потом посмеешься над дурочкой? Скажи правду, Грау, я тебя пойму, и все будет почти как прежде, только без лжи.

— Ася, да ты что?! Как ты можешь так думать… Ася-я-а!

Он стоял у запертой двери, схватившись за голову, бормотал что-то себе под нос, не то стонал, не то мычал, я даже за него испугалась, а потом снова двинулся ко мне и я подскочила с кресла навстречу. Не знаю, как бы продолжался наш разговор дальше, но из комнаты Франца вдруг раздался дикий вопль, - мы вместе побежали открывать двери.

Через пару минут вдвоем залетели к мальчику, Отто кинулся включать свет, а я стала говорить, пытаясь отыскать на кровати самого Франца среди вороха подушек и одеял.

— Миленький мой, ты чего? Плохой сон, да? Мы же рядом, не бойся, все хорошо.

Наконец зажегся светильник и я увидела, что в глазах ребенка дрожат слезы. Франц трепетал в моих руках, как мотылек, еле мог отвечать:

— Там, в окне кто-то был, я видел, он смотрел на меня, он хотел войти…темный, большой… я видел.

У меня мурашки по спине поползли. Может, это как-то связано с Эммой, может, Франц почувствовал, что мамы больше нет? Между детьми и родителями есть особая связь. Я его успокаивала, Отто проверял окно:

— Там никого нет и быть не может. Франц, ты же сам прекрасно знаешь, дом хорошо охраняют. Курт и Вилли никого плохого к тебе не подпустят. Там просто дождь и ветер, не бойся. Эх, ты, будущий капитан, испугался бури. Представь, как поплывем охотиться на китов и моржей. Или останешься дома с девчонками?

Грау здорово перевел все волнения в шутку и к моему величайшему облегчению мальчик скоро и впрямь засмеялся, шмыгая носом и вздрагивая после бурных рыданий.

— Ася, ложись со мной, пожалуйста. И не выключай свет, пока я не усну.

Уф, неужели теперь можно спать! Отто побыл немного с нами и ушел вниз. Я старалась не встречаться с ним взглядом, я подумаю обо всем завтра, как любила говорить Скарлетт О, Хара. Через пять минут Франц мирно засопел у меня под мышкой.

Я не стала его отодвигать, мы пригрелись рядышком, лежа в обнимку и нам так было удобно. Тоже почти задремала, когда скрип открывающейся двери заставил широко открыть глаза. К постели подходил Вальтер...

Пару мгновений думала, не лучше ли мне притвориться спящей, но некоторые дурные воспоминания заставляли быть начеку. Я даже начала шепотом объяснять свое появление здесь в столь поздний час:

— Ему снился кошмар, он позвал меня, вот я и осталась.

— Ты правильно сделала.

Вальтер стоял, чуть покачиваясь на носках, словно на палубе корабля, от него пахло спиртным и сигаретами.

— Пойдем со мной, ты мне нужна... Ее больше нет.

Я зажмурила глаза и стиснула зубы. Если попробует ко мне сейчас прикоснуться, я закричу и разбужу его сына. Он отлично это знает и потому стоит и смотрит на меня, спрятав руки в карманы брюк. Он стоит у кровати долго-долго, кажется, целую вечность, и я лежу, боясь даже дышать, я словно окаменела. А потом услышала удаляющиеся шаги и звук закрывающейся двери. Я поцеловала влажные волосики Франца, прилипшие к виску, и заплакала от отчаяния и безнадежности.

* * *

Прошла неделя. Вальтера я видела только из окна, когда он садился в машину или выходил из нее. Генерал больше не появлялся у Франца, и Отто сказал, что фон Гросс очень занят, в городе прошли беспорядки и надо все уладить. Мы с Грау, словно сговорившись, старались держаться подальше друг от друга, это получилось само собой.

Все наше общение, все наше внимание теперь было сосредоточено на Франце. Ему нездоровилось, он стал плаксив, капризничал, отказывался выполнять задания репетиторов и Вальтер распорядился отменить на время учебу. Я думала, что генерал поедет на похороны бывшей жены, но и на это у него не нашлось времени, а может, просто не захотел.

Зато ближе к середине месяца вдруг стал планировать другую поездку. Вальтер появился в особняке еще до вечера и наша новая горничная передала, что он ждет меня в гостиной для важного разговора. Грау остался с Францем, только посмотрел на меня долгим, каким-то застывшим взглядом. Я спустилась на первый этаж и, стараясь унять невольную дрожь в коленях, вошла