Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

и плевался. Голова большая, бугристая, без единого волоса. Уши как у поросёнка, в носу кольцо. Наш пастор, после того, как чудовище увезли, заново очищал главную улицу и дома вдоль неё молитвой.

Слушая толстяка, я взялся за ложку. На периферии зрения маячила краснота, а значит, еда по-прежнему была необходима. Переход в новое состояние не освобождал от старых правил. Пережёвывая кашу, я обратил внимание на двух мужчин за столом у окна. По виду бродяги. Рваные кольчуги, мечи на поясе, щиты у стены. Неписи, как назвал бы их барон. У одного на скуле багровый след от ожога. Они пили пиво и играли в кости. Игра шла вяло, по маленькой. Дизель тоже любил побросать кубики, он объяснил мне правила, и мы иногда проигрывали друг другу медяки из общака.

— Хозяин, что там насчёт сдачи с моего золотого?

— Вот, пожалуйте. Ровненько девяносто девять серебром и девяносто меди.

Он ссыпал мне в ладонь груду металла. Пересчитывать я не стал, поверил на слово, хотя не удивлюсь, если на пару монет он меня обжулил — трактирщик, что с него взять.

Закончив с ужином, я поднялся в комнату. Эльза расчёсывала перед зеркалом волосы. На ней не было ничего, кроме розовой шёлковой сорочки. Впрочем, сорочка была настолько тонкая и так плотно прилегала к телу, что глупое «кроме» можно было опустить. Я видел каждый контур широких бёдер, каждый изгиб крутых ягодиц, глубокую ложбинку между ними... Зрелище было обалденное, и я подавился слюной. От моего надрывного кашля задрожали свечи в подсвечнике, и Эльза резко повернулась. При повороте ткань на груди едва не треснула, а соски так и вовсе проткнули шёлк. Я растерялся, опустил глаза и уткнулся взглядом в обозначившийся в паху откровенный треугольник...

— Стучаться не учили? — гневно воскликнула блондинка.

Мой внезапный приход, казалось, заставил её рассердиться и стыдливо покраснеть, тем не менее, она не попыталась прикрыться, наоборот, выставила себя на показ. Стерва! Мстит мне за то, за что... Я даже не знаю, за что. Барон и без моего участия знал, что я знал, что она делала...

— Да что там нового можно увидеть? — кое-как справившись с волнением, сказал я. — Больно нужно.

— Это ты роже своей похотливой расскажи, — скривилась она в усмешке. — Кобелина.

Спали мы порознь. На кровать она меня не пустила, и правильно сделала, а то бы я за себя не поручился. Она швырнула мне на пол подушку, и я лёг в уголке, как бездомный пёс, вздыхая и глотая слюни.

Утром я сам оседлал лошадей. Никогда раньше не занимался подобными вещами, но с помощью подсказок конюха справился. Неизвестно, что ждёт меня впереди, в какой ситуации я окажусь в дальнейшем, так что надо уметь всё.

Из деревни мы выехали по утреннему холодку, первая Эльза, я за ней. По обе стороны дороги тянулись всё те же виноградники, и я снова не удержался и сорвал сочную зелёную гроздь с вытянутыми как пальцы ягодами. Путешествие начинало мне нравиться: сидишь в седле, ешь виноград, никаких тебе разборок с нубами, с крестовыми — вот бы так всю оставшуюся жизнь.

Но едва я об этом подумал, как из виноградника выскочили двое. Один схватил под уздцы солового, второй сунул Эльзе меч к животу.

— Только спокойно, венед! — ощерился он, глядя в мою сторону. — Если сучкой своей дорожишь, кидай кошель на дорогу!

Я замер. Венед, вот как...

— Чего ждёшь? Кошель, говорю, кидай!

— Так нет у меня кошеля.

— Как нет? Я видел... — он поперхнулся. — Кидай, или брюхо ей вспорю!

Он его видел? Я сощурился: ах да, двое бродяг играют в кости, у одного ожог на скуле. Только как он его увидел, если сидел в дальнем конце трактира?

Я сунул руку в мешок, достал горсть меди напополам с серебром и швырнул на дорогу. Монеты рассыпались по земле, взбивая пыль.

— Ты чего! Как их собирать?

— Я же сказал, кошеля нет. У меня, кстати, ещё полгорсти осталось. Кидать?

Я продемонстрировал ему сжатый кулак, как будто там в самом деле лежали монеты.

— Стой! — вскрикнул жжёный. — Чик, забери у него.

— Ага, — забрюзжал второй, — а если он того, выкинет чёй-то? Он вишь какой, того и гляди шею открутит.

Во-первых, не шею, а голову, во-вторых, нечто подобное я и собирался совершить. Эльза, наверное, уже померла от страха, а я не люблю, когда женщин пугают, пусть даже тех, которые меня не любят.

— Забери, говорю! — твёрже потребовал жжёный.

Чик отпустил поводья, подошёл ко мне. Настороженные глаза метнулись от кулака к рукояти Бастарда и назад к кулаку.

— Меч не вздумай доставать, а то мой дружок твою бабу того самого. Понял? — пригрозил он. — А кулак-то разожми. Ну?

— Ладони подставляй.

Он подставил, а я носком сапога врезал ему под челюсть. Клацнули зубы, и Чик плашмя рухнул на дорогу. Жжёный затрепыхался, не зная, бежать или оставаться на месте. Выбрал второе.

— Не подходи! — заорал он. — Я ей брюхо вспорю!

Я тронул поводья, гнедой сделал несколько шагов вперёд. Меч доставать необходимости не было, этот жжёный боялся меня даже невооружённого.

— Давай так, — сдерживая коня, произнёс я, — ты убираешь свою железку, быстренько говоришь, кто тебе нашептал про деньги, потом забираешь товарища и валишь назад в виноградник. Нормальный расклад?

Он сразу опустил меч, и тут же схлопотал затрещину от Эльзы. Капюшон съехал с головы блондинки, и я на полную катушку смог насладиться её прекрасной злостью.

— Тварь! Тварь! А ты... — это уже мне. — Ты не мог «Угрозу» использовать?

Действительно, мог, но в очередной раз забыл.

— Ладно, дорогая, всё хорошо. Ты там не описалась?

— Мудак!

Эльза ударила солового пятками, и помчалась по дороге прочь.

— Не спеши, милая, — закричал я ей вслед, — вдруг там ещё кто-то прячется.

Чик начал подниматься, и я ткнул в него пальцем:

— Деньги собери!

Он пополз на коленях по земле, выискивая монеты, а я повернулся к жжёному.

— Ты обещал отпустить, — напомнил он.

— Обещал, значит, отпущу. Кто тебе про кошелёк наплёл?

Он сглотнул.

— Трактирщик. Сказал, бабу и лошадей можем себе забрать, а кошель ему.

Я почему-то так и думал. Никто, кроме хозяина постоялого двора деньги у меня не видел. Вернуться и отрезать