Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

он иногда мог перепутать на слух фразы типа «Он же ребенок» и «Он жеребенок», допускал неправильные фразеологические конструкции, но это мелочи. Время от времени я с тревогой гадал, сможет ли он действительно прижиться в человеческом обществе? Одних успехов в освоении языка тут недостаточно. Нужно как-то стать своим, оставаясь при этом навсегда иным. Справится ли последний неккарец с этим вызовом?

– Вообще-то это скорее вызов для нас, человечества, – сказала Лира, когда я поделился с ней своими размышлениями. – Справимся ли мы? Окажемся ли достаточно гостеприимными и добрыми?

Неделю спустя неккарец заявил нам:

– Я выбрал себе человеческое имя.

– Прекрасно! И какое же?

– И́ши.

Как оказалось, такое имя дали в начале двадцатого века последнему индейцу из племени южных яна на Земле. Что ж, я оценил символизм. Лира же спросила, почему бы ему не использовать его настоящее имя. Неккарец сказал, что для нашего слуха оно неблагозвучно.

Иши как ученый был нашим коллегой, и его энтузиазм в изучении новой расы я вполне понимал. Он часто задавал вопросы о человеческой истории, с ним было интересно разговаривать.

Как-то раз он спросил:

– Наша родная планета была сердцем цивилизации, ее управляющим и интеллектуальным центром. А у вас родная планета, как я понимаю, уничтожена?

– Нет. Земля существует и по-прежнему населена, – ответил я.

– А как же многочисленные упоминания про войну Федерации с Землей?

– Война была. Мы победили и поместили нашу прародину в карантин.

– И там по-прежнему живут люди?

– Да. Причем большая часть.

– И вы с ними не общаетесь?

– Не общаемся.

– Получается, человечество расколото?

– Можно и так сказать.

– Нас бы это ослабило.

– А нас сделало сильнее. Ибо все, что ослабляет, мы оставили и заперли на Земле.

– Я все еще не понимаю.

– Хорошо. Я расскажу с самого начала.

Разговор занял много времени, поскольку Иши часто задавал вопросы о том или ином термине и приходилось его подробно объяснять.

Я вкратце рассказал, как мужественное и честное Средневековье уступило место больному Новому времени, в которое начали распространяться червоточины деструктивных идей и паразитические модели поведения… Позднее они усилились и стали мейнстримом. Мнимый либерализм, гедонизм и нигилизм поразили человечество задолго до того, как начались полеты к звездам. Но поразили не всех. И когда наступила Эпоха Расселения, осваивать новые планеты стали многие из тех, кому безумные порядки нравственно деградировавшей Земли были не близки. Наконец-то они смогли обрести настоящую свободу жить так, как считали правильным!

Конечно, в странствия к звездам отправились не только они: полетело много и авантюристов из числа типичных земных разложенцев. Но в течение первых десяти лет стало очевидно, что гедонисты и эгоцентрики, прекрасно существующие в развитом обществе, совершенно не приживаются в только зарождающихся обществах, существование которых проходило в каждодневной борьбе за выживание на новых рубежах. Вместо праздности и развлечений их ожидала жизнь, неразрывно связанная с постоянным трудом, жертвенностью и смирением перед общим благом.

В итоге гедонистам пришлось либо вернуться на Землю, либо перестать быть гедонистами. Многие колонии тогда попросту исчезли. Выжили только самые упорные. Те, в которых люди хорошо знали, зачем они здесь. Прошла еще пара десятков лет, и пропасть в менталитете между землянами и обитателями колоний стала глубже. При этом земляне регулярно посещали колонии в качестве туристов. Кто-то чтобы поглумиться над «фанатиками», а кто-то для того, чтобы поучить колонистов «ценностям просвещенного человечества». Были, конечно, и нормальные туристы, но больше всего запоминались ненормальные.

Какое-то время наши предки терпели эти вакханалии залетных землян с радужными флагами, беганьем голышом по площади и криками про «право на смену пола». Потом главы колоний выпустили совместное заявление, в котором вежливо просили приезжающих уважать принципы колонистов. Землян это только раззадорило. Количество инцидентов увеличилось. Тогда наши предки официально запретили подобные выходки. После этого едва ли не каждый праздный и богатый земной деградант счел своим долгом хоть раз посетить какую-нибудь колонию, чтобы сделать там именно то, что запрещено.

Все это привело к вспышкам насилия, когда откровенно провокационные выходки «туристов» наталкивались на жесткую реакцию местных. Апогеем стал случай на Эларе-8. Приезжие земляне демонстративно решили устроить там передвижной абортарий. Убираться по-хорошему они не хотели, более того, разместили свою рекламу на взломанных ими цифровых стендах здания администрации. После чего собравшаяся толпа колонистов подвергла аборту самих абортмахеров.

– То есть их убили? – уточнил Иши.

– Поскольку они настаивали на том, что аборт – это не убийство, то в нашей историографии принято говорить, что их самих подвергли аборту. Но, строго говоря, да – их убили. Земляне пришли в бешенство и объявили, что «вольница закончилась» и все колонии теперь насильно приведут к «земным демократическим ценностям» – несмотря на то, что другие колонии не одобрили радикальные методы Элары-8. Но Земля решила наказать всех. Для наших предков это было неприемлемо.

Так началась война.

На усмирение Элары-8 направили два корвета, причем земляне были настолько самоуверенны, что объявили об этом в СМИ. Так защитники колонии узнали, какими силами, где и когда атакует противник. Военных кораблей у колоний не было, лишь транспортные. Также среди колонистов не было кадровых военных, но были охотники. Они устроили на орбите своей планеты западню. Дюжина грузовых космолетов с установленными на них промышленными лазерами отвлекли на себя внимание и пожертвовали собой, чтобы позволить другой группе незаметно высадиться на поверхности корветов. После проникновения десанта внутрь экипаж корветов неожиданно легко сдался. Это повторялось и в последующих сражениях – многократное технологическое преимущество не помогало, когда сидевшие за штурвалом люди больше всего ценили собственное выживание и не готовы были умирать за свое начальство и разложенческий образ жизни. Жестокие и безжалостные при отсутствии угрозы, земляне быстро сдавались или сбегали с поля боя, как только угроза для них появлялась. Именно воля колонистов, их ценности и готовность к самопожертвованию обеспечили победу в войне.

Я раздухарился, рассказывая о победах, и уже собирался перейти к эпическому описанию финального усмирения Земли, как вдруг Иши спросил:

– Скольких тогда убили?

У него было странное выражение лица.

– Возле Элары-8? Или в течение всей войны?

– Всей войны.

– Точно не помню, но на самом деле немного. Тысячи две с обеих сторон. Еще сколько-то при бомбардировках Земли, в рамках ее демилитаризации, тут уже, наверное, побольше, но точные цифры неизвестны.

– Семнадцать, – тихо сказал он.

– Чего?

– У нас было семнадцать убийств.

– Когда?

– За всю историю. По крайней мере, ее письменную часть. Была одна война, тогда погибло шесть неккарцев за два дня. Позорнейшая часть нашего прошлого.

Повисло неловкое молчание. Я сообразил, что, пожалуй, рассказывать о финальной