"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

я подозреваю, что среди них есть крот. Пока особо себя не проявляет, боится быть обнаруженным. Но такую возможность передать данные не упустит, а отдавать с объекта что-то живучее я не хочу, не буду рисковать. Или же он просто сорвёт нам западню, и контакт заглохнет.

– А нас тут не… – решил уточнить Демченко, кивнув на стены, раз уж пошли такие разговоры.

– Нет. Я позаботился о том, чтобы запись зациклилась. На фоне вашей привычки проводить время в парной в одиночку, никто и не подумает, что тут был кто-то ещё. Так вот… Действовать будем автономно. Твоя задача – организовать передачу на внешнем КПП, вывод с внутреннего периметра беру на себя. За это отдам вам в качестве вознаграждения часть суммы, которую нам заплатят за «слив данных». Потом в рапорте я занижу цену, по которой проходила сделка и эти деньги никто не будет искать. В конечном счёте всё должно пройтикак по маслу: иностранная разведка съест «дезу», мы с тобой представимся большими молодцами в глазах ФББ, а ветераны получат необходимую помощь в значительном объёме. Согласен?

– Хм… – хоть у Николая и возникли подозрения, что новый знакомый может быть нечист на руку, он подумал: «А почему бы и нет?»

Глава 30. Горечь утраты

За 2 месяца до сигнала «Лавина»

Макс, как обычно, гулял по вечернему академгородку. Свежий воздух и оранжевые лучи закатного солнца прогоняли усталость после рабочей недели. Привычные виды однообразных домиков позволяли не напрягать зрение для разглядывания чего-то нового. Именно в таком состоянии в сознание можно было впустить воспоминания: прошлое казалось Максиму утраченной счастливой порой.

***

Они решили какое-то время постоять на мосту. Он обнимал её сзади, сложив кисти в замок на девичьем животе, прижимал любимую к себе. Ему было приятно в этот момент смотреть на мир сквозь выбившиеся кудри светлых огненных волос. Они говорили негромко, не желая разрушать приятную тишину. Набережная обезлюдела, им удалось застать редкий момент, в котором были только они, мерный плеск воды и сгущающиеся сумерки. Душевную близость сладкой парочки было ни к чему пытаться облекать в слова: объятья красноречивее.

– Почему мы мало фотографируемся? – спросила вдруг Ксюша.

– Не знаю. Ты хочешь фотографию? – улыбаясь, спросил Макс.

– Да, фотографий нет! Как так? Мы ещё не сделали ни одного фото в этом году! Достанешь телефон?

– У меня нет настроения лезть в карман, для этого придётся отпустить тебя.

– Ой, выкрутился! Как всегда, выкрутился!

– А твой что? Он ведь в сумочке.

– Ну… это же в неё лезть надо!

Они оба рассмеялись.

– Милая, где бы ты хотела жить, если бы у нас было много денег?

– У Средиземного моря. Чтобы можно было ходить на него хоть каждый день. У нас был бы свой маленький винный погреб, свежие фрукты из собственного сада, яхта, на которой бы мы катались…

– Но ты бы обгорала на солнце каждый день. Ты ведь быстро краснеешь летом.

– Ну это ведь мечта-а-а-а-а… А ты? Где бы ты хотел жить?

– Ну, мне больше по душе мягкий климат. Где-нибудь, где красивые горы и не так душно летом, как здесь.

– Швейцария?

– Да, вполне.

– Эх, я бы тоже пожила в Швейцарии. Если не будешь отговариваться от фотографий, то я даже готова пожить там с тобой!

Снова засмеялись.

***

Вспоминая это, Максим невольно улыбнулся. На сердце в такие моменты было одновременно трогательно, тепло и тоскливо. Такое сложное, комплексное противоречивое чувство отнимало силы, но позволяло на время отстраниться от душевной раны, давало возможность сосредоточиться на настоящем. Почувствовав, что прогулку пора заканчивать, Максим направился в свой коттедж.

Его соседи увлечённо состязались в аркаде по восточным единоборствам, подсоединив к телевизору в гостиной игровую консоль.

– Макс, пиво в «холодосе»! Захвати чипсов сюда! Уже скоро твой раунд будет! – крикнул вошедшему соседу Вова.

«А! Точно!» – во время прогулки Максим совсем забыл, что у них с Володей и Гришей на сегодняшний вечер был намечен матч по видеоигре и просмотр нового сезона комедийного сериала. Предыдущие недели вымотали друзей переработками, поэтому первые свободные выходные приятели хотели отметить, как небольшой праздник.

Принеся пиво и снеки, Макс сел на диван рядом с соседями по дому. Играть у него большого энтузиазма не было, поэтому парень решил просто молчаливо понаблюдать за их цифровым чемпионатом. Минут через тридцать, когда такое развлечение всем надоело, они включили сериал. Максим почувствовал, что немного захмелел. Тяжёлые мысли вернулись сами собой, но теперь они мучили сознание не скопом, а как будто по очереди, неспешно, давая прочувствовать каждую из них. И перед самым моментом прояснения, озарения, когда решение проблемы назревало в голове, мысль исчезала, будто её и не было вовсе.

– Макс, что-то ты сегодня сам по себе. Что такой грустный? – поинтересовался Григорий.

– Да так, от пива размяк…

– Не-не, ты явно о чём-то думаешь всё это время! О чём? – подхватил Вова.

– Э… Ребят, вы когда-нибудь задумывались о том, что… – Максим всё ещё не мог решить, заводить ли разговор на эту тему. – Задумывались о том, на той ли вы стороне?

– Что за стороны? – улыбаясь, спросил Гриша.

– Он про Цербер… Я правильно понял, ты про него?

– Да, про него. И вообще про всю «восьмидесятку».

– Ну, я считаю, что мы участники очередной гонки вооружений, – начал Владимир. – Периодически такое происходит в истории. Это времена технологического подъёма, потому что конкуренция всех подстёгивает. Да, сами соперники могут использовать нечестные методы и вообще вести себя, как законченные мудаки, но прогресс, который возникает, даёт блага большинству…

– Макс, мы ведь на благо Родины всё это здесь делаем. Какая ещё сторона?

– Ребят, но там же люди умирают, – немного заплетающимся языком произнёс Максим.

– То есть ты хочешь сказать, что испытуемые – нормальные люди?

– Да, не, он прав в том, что…

Миронов почувствовал лёгкое головокружение. На душе внезапно стало спокойно. Разгорающийся спор был ему уже абсолютно не важен, тем более что его соседи стали бурно обсуждать ценность жизни, перебивая друг друга, доказывая что-то друг другу. Максим впал в состояние, подобное засыпанию: он находился на тонкой границе между обычным восприятием окружающей действительности и тем, чтобы закрыть глаза и захрапеть. Усталость и алкоголь его окончательно расклеили. Но