"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

врагов, тьмы, радиации и холода. Вот только никакой уверенности в том, что воздухообменные машины, помнившие еще времена Межрасового Альянса, смогут работать в течение трех или пяти лет, у него не было.

Они быстро пошли к центральному стволу. На ходу Хьютай нажимала кнопки радиопульта, лежавшего на ее ладони, и их сопровождал лязг закрывающихся дверей.

Когда за ними с громом сомкнулись последние ворота, Найте поднял голову. В гигантской шахте было почти совсем темно. Лишь тусклые венцы атомных ламп восходили наверх концентрически уменьшавшимися кругами.

Он взобрался на платформу лифта, протянул руку Хьютай. Та щелкнула тумблером яруса и резко рванула рычаг. Лифт с лязгом пополз вверх, но не так быстро, как раньше, — теперь его питали аккумуляторы. Тем не менее, он поднялся на половину высоты шахты всего за минуту.

Когда платформа остановилась на первом глубинном ярусе, Хьютай снова взялась за радиопульт. Над их головами из широких проемов с рокотом поползли плоские коробки облицованных броней железобетонных щитов — каждый в три метра толщины. Размыкая рельсы лифтов, они перекрыли шахту, останавливаясь с глухими ударами, от которых дрожал пол. Тем не менее, Лай успел взглянуть вверх. У самой крыши шахты, на наглухо закрепленной платформе покоилась бомба, освещенная тусклым красным светом аккумуляторных фонарей.

— Щиты ослабят ударную волну, — Хьютай возилась с управлением ворот, ведущих в горизонтальный туннель, — так что основные сооружения лучше сохранятся.

Когда ворота закрылись за ними, Найте вздохнул с облегчением. Туннель, по которому они шли, был тремя ярусами выше ведущего к платформе, а затем — к второму форту.

Но им незачем идти тридцать миль — всего через сотню метров поворот к шахтам для межконтинентальных ракет, где стоит их корабль. И всего через десять минут они будут на Хаосе, в безопасности — и навсегда.

* * *

— В Цитадели никого нет! — вестовой с криком вбежал под своды казармы бывшего первого форта ее внутреннего обвода.

— Как нет? — Нэркис Уэрка рывком поднялся на ноги.

— Арн ходил на разведку, добрался до плацдарма, до самого рва — и ничего. Его даже не обстреляли, как обычно. Он стрелял — никто не отвечает, никого не видать. Так как? Может, они все там вымерли?

— Может быть… сигнальте атаку, на месте разберемся!

Уэрка уже привычным движением застегнул защитный комбинезон и выбежал из ворот казармы. За ним следовал неразлучный Сурми Ами. Они миновали взорванные ворота в стене рва и по полуразрушенному туннелю пробрались наверх. За ними поднимались затянутые в пластик бойцы. Отряд, не скрываясь, двинулся по главной дороге к Цитадели — ее черный массив высился в миле от них, вырываемый из мрака трепещущими вспышками ракет. По обе стороны широкой, изрытой воронками дороги простиралось такое же изрытое каменистое поле. Его покрывали следы долгой и жестокой битвы — разбитые бронетранспорты, сожженные танки, обломки и неотличимые от камней замерзшие трупы. Уэрка поежился в своем комбинезоне — холод был невыносимый. Тьму наверху не разрывал даже малейший лучик света.

Со всех сторон, из фортов, из темных провалов пробитых крепостных галерей выходили безмолвные в герметичных шлемах люди и следовали за ними. Уэрка мрачно думал, что вместе с ним в наступление пошла и вся его армия — примерно двадцать тысяч человек, все, кто остался в живых. Он знал, что оставлять внешний обвод небезопасно, — им в тыл могли ударить те, кто не подчинялся никаким приказам. Таких в темных подземельях Товии были сотни тысяч — никто не знал точного количества отчаявшихся беглецов со всей страны, которые думали лишь о своем выживании. Они собирались в стаи и как крысы грызли тыл его армии. Они вели безжалостную войну и друг с другом в своих логовах. Они рыскали повсюду в поисках пищи — нередко ею становились замерзшие трупы или живые, которые не могли защитить себя. Эти стаи, в которых было много и коренных жителей Товии, объединялись лишь для одного — чтобы дать отпор «друзьям Эвергета», как их называли, странным объединениям гекс, «бывших», оставшихся без контроля, и людей, у которых голос тьмы заглушил все остальное.

Как ни странно, разум «бывших», редуцированный, наполовину неживой и приспособленный к исполнению простейших функций, оказался самым лучшим инструментом выживания. Гексам же помогали встроенные нейрокибернетические модули — в них были и приемники, и передатчики. Хотя считалось, что в отсутствие контроля гексы не могут общаться между собой таким образом, между ними возникла некая общность, подобная общности муравейника. О ней ходили жуткие слухи — о том, что «бывшие» подчиняются гексам и добывают для них пищу, а те согревают их своими тушами во время сна. Никто не знал, сколько их бродило сейчас по всему темному миру. Но только под Товией, в метро и подземельях, их собрались сотни тысяч. Уэрка с горечью думал, что именно гексы оказались наиболее приспособленными к нынешним условиям — и дело не только во всеядности и невосприимчивости к радиации и холоду. Эра человека кончалась, наступала эра гекс — и тех, кто им служит.

Оплотом тварей стали «Золотые сады» — там они были выращены и их неудержимо влекло туда. Ходили слухи, что основное оборудование страшных лабораторий сохранилось в глубоких бункерах и что гексы руками «бывших» проводят операции над пленными, производя им подобных. Такое казалось невозможным, но все же… ведь радиофицированные гексы могли общаться не только друг с другом по отдельности — но и все со всеми. И разве не из отдельных бездумных нейронов состоит мозг?

Уэрка потряс головой, выбрасывая из нее жуткий образ бестелесного, точнее, многотелесного мозга, занятого непостижимыми для человека делами. С него было достаточно и того, что еще существует другой нечеловеческий мозг, породивший все это. Будь навечно проклят, Анмай Вэру!

Идущий возле него Сурми Ами думал совсем о другом. Он смотрел на разбитые фермы антенн, на широкие провалы взорванных ворот, ведущие в кромешную темноту ангаров, на безмолвный пар, клубящийся над бездонными ямами там, где были вентиляционные башни. Ему несколько раз доводилось спускаться в страшные подземелья Цитадели и он чудом выжил там, потеряв почти всех товарищей. Это жестокие стычки в лабиринтах темных туннелей — стычки, в которых обе стороны использовали базуки и огнеметы — оружие, не оставлявшее жертвам даже малейшего шанса на спасение, — ужаснули его. А ведь он видел уже столько всякого…

Он стал вспоминать свою жизнь, богатую и безмятежную, семью, жену, детей, свой дом в Офинки. Он всегда ненавидел Фамайа, захватившую его страну. А потом пришла та ужасная ночь, когда его дети кричали от нахлынувшего страха,